Тридцать дней в красной зоне. Заметки врача - Григорий Нарек

Это был вопрос к физику, который дышал кислородом, поступавшим в носовые канюли.

– Не думаю. Бритва Оккама давно уже отрезала этого парня от реальности.

(Физик, понятно, исходил из того, что наиболее верным объяснением явления признается наиболее простое; принцип бритвы Оккама отсекает избыточные сущности.)

Далее следует «запись партии» без моего участия, начиная с ответа историка религий.

– По-вашему, человек, выдвинувший в XIV веке эту гипотезу, был более образован и умен, чем мы с вами?

– Дело не в том, каким он был. А в том, что современная наука объясняет вселенную с помощью проверенных научных методов, которые не нуждаются в понятии Бога.

– Не всё, что не проверено наукой, – фикция.

– Да, современные научные концепции не всё объясняют, но согласитесь, что наука напрочь срезала с человеческого сознания пласт примитивной мифологии. Вселенная – это звезды, планеты, водородная пыль и т. п. Никакого присутствия потусторонних сил в ней не обнаруживается.

– Насколько понимаю, вы предпочитаете язык науки. Хорошо, я перейду на ваш язык. Вы можете изложить кратко историю формирования Земли?

– Пожалуйста. После накопления критической массы водорода произошел некий взрыв, который привел к образованию Солнца и планет Солнечной системы. На начальном этапе формирования планет химический состав их атмосферы отличался от нынешнего. По крайней мере, в случае Земли. Доказано, что ее атмосфера состояла в основном из плотных слоев аммиака, сквозь которые не могли проникнуть солнечные лучи. Позже, благодаря протекавшим химическим и физическим процессам, это произошло, и образовалась вода. Поверхность материков стала охлаждаться, возникли мировой океан и атмосфера, содержавшая кислород. В так называемом первичном бульоне мирового океана образовались простейшие водоросли, сложились их колонии, появились более сложные многоклеточные растения. Выброшенные на протопочву, они продолжили существование там, образуя первые простейшие организмы, которые эволюционировали и привели к появлению организмов сложных – земноводных, птиц и так далее, вплоть до человека. Непросто, да, но в то же время понятно. Время, случай, материальные процессы сделали свое дело. Так возникли мы с вами и, среди прочего, этот вирус, с которым сейчас воюют врачи, спасая меня от смерти.

Религиовед, выслушав этот рассказ, дал мне своего рода задание. Он предложил мне прочитать книгу Бытия так, будто ее писал репортер, который находился на планете и описывал то, что видит, – но при этом заменять в синодальном переводе «день» на «эпоху», «Бог» – на «жизнь», «сказал» – на слово «создал». И как бы просматривать всю эту историю в ускоренном видеорежиме. Было интересно, чем кончится моя затея, и глубокой ночью, когда у меня появилось время, я нашел в Сети текст Бытия, скопировал, заменил указанные слова и, сократив, составил собственный ускоренный «репортаж». Вот он.

Вначале земля была бесформенной и пустой. Свет туда не проникал (помните про аммиак и плотные слои атмосферы?); потом [я увидел, что] свет проник на землю. И был день, и была ночь. И жизнь создала небо (атмосферу) среди воды, и отделила воду над небом от воды под небом (образовались мировой океан и, вследствие испарения воды из океанов, облака). Позже жизнь создала зелень, траву, деревья, приносящие плоды. Создала из воды пресмыкающихся, птиц, рыб, скот и зверей. И, наконец, человека, чтобы он господствовал над рыбами, птицами, скотом и над всею землею (как покажет эволюция, спустя несколько сотен тысяч лет именно так и произойдет).

Выполнив задание, я был приятно удивлен. Как уже ясно, физик и религиовед говорили примерно об одном и том же, но на разных языках.

Утром я отдал репортаж физику, попросил высказать мнение и сдал смену. К сожалению, его я больше не видел, так как через сутки после моего ухода он был выписан. Партия, по-моему, кончилась вничью.

20. Он вернулся

Как всегда, я заступил на смену в два часа дня. Впереди были первые часы пота, одышки, кашля, постоянного зуда в самых разных местах тела и т. п. Но накануне я получил сообщение от Камиллы: «Витторио перевели в отделение». Это была лучшая новость за последние две недели. И сегодня я спешил в красную зону, чтобы сделать обход и, ненадолго оставив отделение на доктора Ламберти, подняться в другое отделение, к Витторио. Перед тем я несколько раз заглядывал в реанимацию, но он меня не видел. Теперь я предвкушал момент, когда мы сможем посмотреть друг другу в глаза.

Я пошел одеваться. К этому времени механизм облачения в костюм был отработан – и, пожалуй, уместно его описать подробнее. В комнату надо входить в хирургической форме, надетой на голое тело. Клиника закупила носки и медицинские сабо, которые подвергались стирке и дезинфекции после каждого выхода из зоны. С нижним бельем дело обстоит сложнее, да это и понятно: если стерилизованные носки можно надеть без особых колебаний, то трусы или бюстгальтер, в которых побывали два с лишним десятка дорогих и любимых коллег, создают некоторый психологический барьер. Тем не менее без белья тоже никак. На посту выдаются очки, респиратор, шапочка, носки, два комплекта бахил, две пары перчаток. Нужно заправить штаны в носки – в противном случае после надевания противочумного костюма можно обнаружить край штанины в подмышке. Далее надевается слой за слоем вся амуниция воина добра и света: кольчуга, доспехи, перчатки. После чего нужно вернуться на пост, где медсестры обклеивают готового ратника специальным пластырем, устраняя мельчайшие лазейки для вируса. Представьте, каких усилий стоило сотрудникам, работавшим на посту, на протяжении суток выдавать средства защиты, тщательно обклеивать швы и стыки, а затем проводить инспекцию, которая должна была исключить вероятность заражения. Тяжелейший физический труд, не менее утомительный, чем пребывание в красной зоне. Кроме того, костюмы защиты имели разные размеры, в зависимости от производителей. С размерной сеткой европейских производителей (S, M, L, XL, XXL) всё было ясно. А китайские приготовили нам сюрприз. Скажем, мне по европейским меркам полагается размер M. Но если бы я втиснулся в китайский костюм этого размера, то к моменту выхода из красной зоны превратился бы в облысевшего прыщавого уродца, залитого потом…

В зоне меня ждали очень хорошие новости. Ранее к нам поступила молодая женщина в тяжелейшем состоянии. В буквальном смысле слова не могла дышать. У нее была огромная площадь – лучше сказать, огромный объем – поражения легочной ткани. Но самое страшное то, что заболела она спустя две недели после родов. И мысль о ее двухнедельном ребенке не давала покоя ни мне, ни Андреа, ни Валентино, который, представляя мне ее, был в глубоко удрученном состоянии: я даже видел конденсат пота