Простушка для мажора - Рина Фиори

Зануда!

Мне кажется, что девчонка подслушала парочку моих разговор по телефону, и теперь подозревает что-то. Но рассказывать ей про спор я не собираюсь, зачем? Её это дело точно не касается.

Собравшись с духом, свешиваю с кровати сначала одну ногу, потом вторую. Чувствую себя старпёром, честное слово. А самое обидное, что Есения меня предупреждала вчера о том, что я сегодня не смогу даже с койки подняться, но я не поверил.

Сараи я позавчера, разумеется, не дочистил, и гулять по посёлку со мной Цветочек не согласилась. К тому же, на горизонте её мачеха нарисовалась, мамаша Агаты и Антохи. Жуткая бабёнка, я вам скажу, ведьму напоминает и внешне и по характеру.

Разоралась на Есению, а когда я попытался заступиться за девчонку, обматерила меня и в дом обратно утопала.

На следующий день, правда, меня пригласили на завтрак. Отец Есении любезно рассказал, как пользоваться летним душем и даже пригласил в субботу к ним в баню.

Правда, пока я сидел на кухне, заметил неприметную дверцу в какое-то помещение, и что-то мне подсказывает, что это ванная комната.

Но меня туда, конечно же, никто не пустит.

Однако, мелочь меня обманула, получается, и не все в сельской местности без удобств живут?

Спросить бы с неё за враньё, но никто мне такой возможности не предоставил, снова отправили расчищать сараи.

Грязные, мать вашу, сараи!

Джинсы убиты, кроссы тоже в усмерть засраны, футболка грязная, и в этих шмотках я теперь не на нормального парня похож, а на какого-то бомжа, честное слово.

Всеми «добрыми» словами, которые только знаю, я вспоминал Антоху и Свята, которые раскрутили меня на спор. И видимо так разозлился, что доделал работу к концу второго дня.

Зато теперь, как безногий инвалид, и шагу ступить не могу.

Потираю уставшие мышцы, и едва переставляя ноги, выползаю на улицу. До сортира вроде бы рукой подать, но я плетусь минуты три, не меньше.

Сделав свои дела, возвращаюсь обратно в хату. Беру со стола бутылку воды и жадно осушаю её.

Сейчас бы пожрать…

Усаживаю пятую точку обратно на кровать и беру со старой расшатанной тумбы свой айфон. Вчера я с горем пополам выпросил у Есении её номер телефона, зато теперь он очень мне пригодится.

Набираю девчонку.

Сигнал не ловит.

Пытаюсь въехать, что за фигня, ведь вчера я нормально разговаривал по телефону с Агатой, хотя с превеликим удовольствием не делал бы этого.

Мало того, что эта дура мне порядком поднадоела, она ещё и взялась иметь мои мозги и наговаривать гадости на сводную сестру.

Я такой дурак, не понимаю, что она в Есеньке конкурентку видит?

Сам-то Цветочек ни слова плохого не сказала на своих родственничков, хотя и видно, что они неприятны ей.

Шарю по настройкам телефона, но только спустя долгую одну минуту вспоминаю, что установил вчера одну прогу на мобильник. Ради этого половину окрестности оббегал, чтобы поймать инет.

Дело в том, что в этой хате какой-то дурной потолок с тридцатисантиметровым слоем глины, там мне сказала Сенька. И этот самый слой глушит сигнал, мешая мне нормально по вечерам смотреть видосики.

Я и так надеялся в деревне нормально почилить, а в итоге, превратился в раба. Можно мне хотя бы вечером расслабиться?

Отключаю прогу для стабилизации интернет сигнала и снова набираю номер Цветочка.

На кой-то хрен считаю гудки: три, четыре… Не отвечает.

Ну, мне не в лом позвонить ещё раз.

– Алло, – когда мелодичный голос начинает литься из динамика, я в первое мгновение ничего не отвечаю.

Слушаю, раскрыв рот, и не верю, что Есения снизошла до меня.

Эх, Градский, слышали бы твои мысли друзья…

Она – всего лишь обычная деревенщина, и в ногах должна ползать, чтобы получить хоть чуточку моего внимания, а не наоборот.

Но у нас всё почему-то именно наоборот.

– Я проснулся и готов к т… – замолкаю на полуслове, потому что к труду я ни хрена не готов. – К завтраку, – молниеносно исправляюсь и растягиваю губы в улыбке.

Остаётся подождать всего лишь пару минут, и на пороге этой чахлой хаты появится Цветочек с хавчиком. Разложит вкусняшки на столе, которые сама же приготовила. А я уверен, что сама, вряд ли та рыжая карга умеет так зачётно готовить.

В хатке мне Есенька тоже помогла прибраться, хорошо, что тут никакого хлама не было, а просто пыль из-за того, что в помещении долго никто не жил.

Вообще, я никогда девушек не оценивал с точки зрения их хозяйственных способностей. Зачем? Вещи постирать может стиральная машинка, квартиру убрать клининг или на крайняк робот-пылесос, а жрачку приготовить – повар в ресторане.

Но сейчас почему-то при одной только мысли о том, что Есения там для меня старается возле плиты, в груди разливается приятное тепло…

– Нет, я не приду! – коротким предложением девушка разбивает мои мечты в пух и прах.

– Ч-что значит, не придёшь? – заикаюсь от волнения и растерянности.

– То и значит, – пыхтит недовольно в ответ. И голос у неё какой-то запыхавшийся. – Во-первых, ты опять пытаешься мне приказывать, забыл, как просят нормальные люди? – бросается претензией.

Да что ж такое, а? Воспитывать меня взялась и манерам учить глупая деревенщина!

– А во-вторых, я занята, приди сам, отец вроде не против вчера был, чтобы ты заходил к нам. Всё, я за-ня-та! – бросает трубку, не попрощавшись.

И она утверждает, что это я невежливый.

Перезваниваю. Настойчивость – одна из моих самых сильных черт.

– Я не могу прийти сам, – ставлю мелочь перед фактом.

Я хоть и обзываю Сеньку глупой деревенщиной, но за эти пару дней успел заметить, что девчонка довольно сообразительная. Даже гораздо умнее многих наших городских фиф, которые работать умеют только в постели.

И то, что она сейчас якобы не понимает, что со мной – бред. Враньё самое настоящее.

– Я это… крепатурит меня, – признаюсь неохотно.

Мне стрёмно, что мышцы болят, ведь я и в самом деле в отличной форме.

Но физический труд – он ни хрена не облагораживает, а делает человека инвалидом. Таким я себя и чувствую.

– Так что ты это… Давай шустрее! – по привычке опять приказываю.

На последней фразе мой голос становится значительно тише, и есть шанс, что вредина меня не услышала.

– Кто не работает, тот не ешь! Слышал о таком? – фыркает надзиратель в юбке.

– Я вчера работал, если ты забыла! – продолжаю огрызаться.

– А ещё ты вчера ел! – парирует в