Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

так нужно, чтобы сделать укол. Ничего не понимающий кот отчаянно бьется в мешке, но под рукой врача его сопротивление постепенно угасает. Герой хоронит его под лавром во дворе, а сам в замешательстве возвращается в комнату. История заканчивается на том, что герой долго сидит в растерянности, так и не закончив сборы, хотя на следующий день он должен переехать.

Говорят, кошки привязываются к дому больше, чем к человеку. Мне это не кажется ни глупым мифом, ни преувеличением. Есть ведь и люди, которым просто жизненно необходимо иметь свой угол! Но кошки чем-то похожи на привидений: они вроде бы целый день дома, но, как только начинаешь их искать, найти не можешь. Этакие размытые тени, готовые исчезнуть в любой момент. В них есть что-то мистическое, какая-то связь с духовным миром, от которой порой становится не по себе. Иногда я начинаю искать Няни, но тут же ловлю себя на мысли, что уже далеко не первый раз зову его сегодня и что сам потихоньку запутываюсь в его магических сетях. Присутствие кошки как будто всегда сопряжено с опасностью, и в то же время они обычно невозмутимы, и я никогда не видел их по-настоящему разъяренными. Такова загадка кошек, их уникальное чувство равновесия.

Владельцы собак и кошек в один голос говорят, что нет большего счастья, чем смотреть на спящего питомца. Прожив с котом какое-то время, я почувствовал то же самое. Кошачий сон заразителен, и тот, кто смотрит на спящее животное, сам проваливается в дрему.

Няни любит сворачиваться клубком на коврике перед дверью. Вначале я несколько раз задевал его, открывая дверь, затем мы оба пугались, и я тут же рассыпа́лся в извинениях, боясь, что от испуга он может сбежать и больше никогда не вернуться:

– Прости, не больно?

Я говорил, наклонив голову и приблизившись к нему, но кот смотрел на меня так, будто ничего особенного не произошло.

Обосновавшись в Тхапчоне, я почувствовал странную связь между понятиями «остров», «кот» и «я». Остров отрезан от суши, кот независим, а я мечтаю о том, чтобы научиться стоять особняком, подобно одинокому рогу носорога. Когда одиночество станет достаточно сильным, чтобы заглянуть внутрь себя, пусть и не через «Острова» Гренье, мы всегда можем отправиться на поиски острова. Когда одиночество человека становится абсолютным, появляется смелость встать перед зеркалом своей души. А когда одиночество становится тихим, словно засыпает, душа оживает с еще большей ясностью.

Живя в горах, иногда вдруг нестерпимо хочется увидеть море. Ближайшее место, где можно это сделать, – это Кохын. Если проехать через Польгё, выезжаешь на отличную четырехполосную дорогу, ведущую к космическому центру на южной оконечности полуострова. Путь туда быстрый и приятный.

Кохын, Чанхын, Посон и другие города – все они образуют островной район на юге страны, и в окрестностях расположено множество малых храмов, приписанных к храму Сонгванса. Среди них я особенно скучаю по скиту Сонгванам на горе Кымсан в Кохыне. Возможно, дело в том, что у меня остались о нем теплые воспоминания еще с тех пор, как через год после пострига я побывал там во время поездки в Канвондо. Теперь там построили мост, поэтому туда можно легко добраться на машине, но раньше нужно было садиться на лодку и лавировать между маленькими островами.

Наконец у меня не оказалось срочных дел, и я подумал, что стоит навестить храмы южных земель, где я еще не бывал. Но поскольку я из тех, кто, обосновавшись на одном месте, не любит куда-либо ездить, я не слишком спешил отправляться в путь. Но вдруг в голове мелькнула мысль, что мне хочется посетить Сонгванам. Так что я решил выделить день и съездить туда.

В Сонгванаме жил монах, мой старый знакомый. Он говорил, что из-за островного расположения люди бывают у них редко. На мой вопрос, как же он тут живет в таком одиночестве, он просто указал на огромного пса во дворе и улыбнулся со словами: «Вот так вдвоем и живем». В тот день моросил мелкий дождь. Из-за тумана, окутавшего остров, контуры людей расплывались, даже если они стояли совсем рядом. Присмотревшись, я в самом деле увидел пса. На его шее почти не было шерсти, – возможно, стерлась из-за ошейника.

Он вилял хвостом, радуясь моему приходу, но у меня не поднялась рука его погладить – мех был весь в грязи и свалялся. Мне стало жаль этого пса, живущего во дворе, даже больше, чем настоятеля, который жил тут совсем один, сам себе готовя нехитрую еду.

Когда я допил чай и начал спускаться с горы, дождь прекратился и сквозь тучи проглянуло солнце. Но не все тяжелые облака полностью рассеялись, поэтому солнечные лучи пробивались сквозь тучи, точно разбросанные по небу островки. Начался отлив, и вода отступала, обнажая бескрайние отмели, из-за которых даже сам остров казался серым. Я проехал по мосту, затем ненадолго остановил машину и, глядя на острова, невольно поддался нахлынувшим чувствам.

Остров!

Прошлым летом я вернулся к истокам.

Я готов бросить все, стать ничем,

обратиться камнем.

Лето прошло, но я, запоздало захотев увидеть море,

через Кохын и Сорокто приехал в Сонгванам на Когымдо.

Раньше сюда добирались только вплавь,

теперь же мост сделал путь прямым и простым.

Там, вдали, в густом тумане, застыл одинокий осколок суши.

Ты – это я.

Остров!

Харуки Мураками как-то писал: «Когда покидаешь остров, любой остров, на душе всегда остается необъяснимое сожаление».

Когда я еще раз прочитал о коте Мулу, записывая собственные размышления о кошках, на душе стало тяжело от вопросов, оставшихся без ответа. Описание того, как его усыпляли, вызвало слезы, которые я едва сдержал. Мне захотелось, чтобы мы больше любили и лучше понимали питомцев, которые не могут самостоятельно добыть ни кров, ни еду, а во всем полагаются лишь на волю хозяина. Человеческому произволу нет предела. Разве люди не живут исключительно так, как им вздумается? Они могут сыпать проклятиями, пинать или швырять камни без всякой на то причины. Да и сдаются без причины тоже нередко!

Если вдуматься, разве каждый из нас не остров?

С точки зрения экзистенциального одиночества, каждый из нас несет в сердце собственный остров. Глядя на кота, я временами погружаюсь в мысли.

Кот.

Остров.

Кот, который сделал все, что мог, не просит прощения

Коты действительно немногословны.

Кошачий взгляд будто говорит: «Не я, кот, должен начать разговор, а человек, которому есть что сказать».

Старания людей понять кошачью натуру породили множество историй.