Бывший под елкой. Давай начнем сначала - Виктория Кожухова

– Но я же люблю тебя, Масик! – театрально заламывает руки Эви.

– Нет. Не любишь. – усмехаюсь я. – И я тебя нет. Обсуди это со своим психологом, пока я буду работать, ок?

С чувством облегчения отправляюсь одеваться, беру с собой Лулу и иду в кабинет.

А там уже Ваня. Со Светой, чтоб её, Соколовой, которая улыбается ему, поглаживая по плечу.

Это. Просто. Капец.

Глава 5

Лана

Я была бы рада, если бы Горский мне не снился. Была бы рада забыть о нем хотя бы во сне, но нет.

Всю ночь он обнимал меня. Прижимался ко мне со спины, утыкаясь своим внушительным хозяйством в ягодицы! Что-то шептал на ушко… Что-то приятное, нежное. То, от чего я покрывалась мурашками и ластилась к нему, как последняя кошка, которую погладили по шерстке! Тьфу!

Убить себя была готова, как только проснулась!

Но убить себя не получилось, потому что Горский ворвался и в мою реальность!

“Никуда от него не деться… Может, правда уволиться?” – думаю я, тоскливо таращась в чашку кофе. Максима уж и след простыл, и мне наконец удается расслабиться и начать собираться.

Потягиваюсь, сонным взглядом смотрю в панорамное окно, на огромные заснеженные горы, величественно возвышающиеся над курортом.

Красота. Так и хочется здесь жить. Жить и ни о чем не думать.

Контракт, который составил Макс, лежит на столе. Меня так и тянет вылить на него кофе. А еще я так и не спросила у Макса про свой телефон!

Тяжело вздыхаю и включаю телевизор, делая себе пометку на память: узнать у этого олуха, куда он дел мой мобильный!

Пока пью кофе, краем уха слушаю предновогодние песни. Время еще есть перед рабочим днем, поэтому я могу немного расслабиться.

Бездумно щелкаю по каналам, пока мой взгляд не натыкается на любимый, кажется, миллион раз уже просмотренный фильм. Кажется, я никогда не устану его смотреть.

“– Людк, а Людк!

– Что?

– Глянь, че делается… Это ведь она.

– Здравствуйте, Люда. Вы что, намерены скандалить? Я к вам пришла, как к умной взрослой женщине…

– Ах ты, сучка ты, крашена…

– Почему же крашена? Это мой натуральный цвет…”

Мысленно хмыкаю и беру из вазочки, стоящей на столе, ярко-оранжевый мандарин. Чищу его и вгрызаюсь зубами, прикрывая глаза от удовольствия.

– Учудила, конечно, эта мадам… – бормочу я. – И зачем только это все затеяла?

Всегда было по-человечески жаль Надежду, которая столкнулась с предательством мужа.

Кидаю быстрый взгляд на часы. До смены еще полтора часа. Есть время досмотреть фильм, который трогает тонкие струны моей души.

“–... Девушки, уймите вашу мать! Тихо… Тихо! Зараза! “Людк, а Людк”! Тьфу, деревня!”

Любимая Гурченко вскакивает с холодильника, встряхивается, сбрасывая с себя образ интеллигентной женщины, и стремительно удаляется из дома Надежды, главной героини фильма “Любовь и голуби”.

Качаю головой, понимая, что и просмотр любимого кино, и запах мандаринов, и кофе, и пейзаж за окном… Все это способствует максимальному умиротворению. Покою в душе.

Кажется, что все будет хорошо. Что все трудности, которые происходили со мной в этом году, наконец отступят. Рассеются, словно туман, уйдут, испарятся…

Тихий стук в дверь разбивает мою идиллию. Глубоко вздыхаю, убавляю телевизор и с неохотой плетусь, чтобы понять, кто снова меня беспокоит.

И вижу улыбающегося Ивана с цветами. С теми самыми ромашками, на которые у меня аллергия. Откуда только он их достал?

– Доброе утро! – сует он их мне в нос и я, не сдержавшись, чихаю. Затем снова. И снова. И снова.

Лицо Ивана вытягивается.

– Я не угадал с подарком, – он резко убирает от меня цветы. – У вас аллергия, да?

Чихая вновь и вновь, киваю.

– Простите, мне… мне надо… апчхи!

– Это вы меня извините, пришел так рано, да еще и… – расстроенно смотрит на меня. – Мне, пожалуй, надо идти… Я вас прошу зайти ко мне попозже в кабинет, хорошо?

Киваю и быстро закрываю дверь перед его носом.

Судя по всему, Иван всерьез заинтересован мной. Как бы ему не слишком очевидно и обидно отказать?

Поспешно соглашаюсь с ним, захлопывая дверь перед его носом. Возможно, это не слишком вежливо, но моя аллергия все решила за меня.

Еще минут пятнадцать чихаю, как очумевшая, и чувствую, что новогоднее настроение, овладевшее мной ранее, то радостное предвкушение, постепенно исчезает.

Грустно настраиваюсь на рабочий лад, надеваю форму и выхожу из номера в новый день. Покорять новые вершины.

Быстро добираюсь до кабинета Ивана, вижу его на рабочем месте. Он выглядит расстроенным и потерянным.

– Как и обещала, я здесь, – мягко улыбаюсь ему, стремясь загладить недавнюю грубость.

Он улыбается мне в ответ и снова спешит извиниться:

– Я не знал, какие вы любите цветы и решил, что ромашки это романтично и экзотично, учитывая то, что мы находимся на курорте… Простите. В следующий раз, наверное, нужно спрашивать…

Мне хочется ответить ему, что следующего раза не нужно и его не будет, но язык не поворачивается этого сказать. Потому что лицо у Ивана настолько расстроенное, что я подхожу к нему и не нахожу ничего лучше, чтобы легонько не погладить его по плечу.

И в этот момент в кабинет заходит Максим. А вместе с ним и его адская собака Лулу.

“Принесло черта…” – тоскливо думаю я, а потом с ужасом вижу, как Лулу, сделав большие глаза и высунув язык, несется ко мне, сшибая стул на своем пути.

Да что ж это такое!

Взвизгнув, кидаюсь от нее в сторону, но не успеваю. Собака валит меня на небольшой кожаный диванчик, яростно облизывает все лицо шершавым языком!