Наследство Екатерины - Ника Цезарь

– особенно громко пробурчал Аркадий, который с большим удовольствием поедал рыбу, не обращая внимания на разговоры, и был вынужден отложить приборы, когда за его блюдом подошёл молодой слуга.

Глава 6, (продолжение)

Дворецкий внимательно отслеживал сигналы, и то, что ему показалось тем самым знаком, была всего лишь моя собственная неосведомлённость и современная скорость. Я не привыкла к таким нерасторопным томным движениям. При взгляде на родственников у меня складывалось впечатление, что у них свидание с едой, и они её очаровывают…

– Телятина с трюфелями, – объявил Егор Степанович новое блюдо, аромат которого приятно щекотал нос.

Стоило мне взять нож и вилку, как Аркадий тут же последовал моему примеру. И в его движениях больше не было той напускной лености, что ранее. Он явно планировал съесть горячее раньше, чем я отложу свои приборы.

Чуть ухмыльнувшись, я отдала должное мясу, отрезав нежный кусочек.

– Девять дней мы будем проводить, – заключила я и получила больно спокойный ответ:

– Хорошо, – Анна Ивановна успокоилась.

– Верное это дело, – заключила Мария Владимировна, – не хорошо отправлять человека в путь иной и не помянуть. А мы за Митенькой пошлём, правда, Илья? Как-никак Пётр был его крёстным…

– Как скажешь, – улыбнулся он, впервые за ужин произнеся хоть слово.

– И за Елизаветой пошлите… – проговорила Анна Ивановна, – Мария и Натали ей обрадуются. Девочки убиты горем, и двоюродная сестра их порадует. Екатерина Александровна не будет против, чтобы девочки почувствовали поддержку от ровесницы? – ухмыльнулась она, глядя на меня.

– Если вы так ставите вопрос, то да… конечно, – отложив прибор, я встала из-за стола. – Спасибо за приятную компанию, – протянула, видя, с какими кислыми лицами поднялись мужчины, а вслед за ними встали и женщины, когда я направилась прочь.

Никому не дозволено оставаться за столом, если хозяйка дома закончила трапезу.

Тем временем у меня в голове жужжали мысли. Не просто десятки, а сотни… и не было времени отложить их на завтра.

– Егор Степанович, – позвала я дворецкого, пока мои родственники устремились по лестнице наверх.

– Слушаю, Екатерина Александровна, – еле скрывал он любопытство во взгляде.

– Здесь есть библиотека? – книги в кабинете в основном касались бизнеса и производства, а мне нужны были более широкие знания.

– Конечно, – гордо вскинул он голову и провёл меня в комнату напротив кабинета.

Хотя, говоря «комната», я сильно преуменьшала. Это был зал с десятками книжных стеллажей.

– Впечатляет, – протянула я. Когда восхищение чуть приутихло, даже немного расстроилась. Книг было действительно много. И мне нужны или тысячи часов на их изучение, или наставник… где же их взять?

– Я могу идти? – поинтересовался он, когда я, сделав круг, вернулась к мужчине.

– Не торопитесь, Егор Степанович, – покусав задумчиво губу, решила продолжать следовать чувству, которое жило в глубине моей души – пока мне непонятному и неизведанному. – Я никого здесь не знаю, и, к сожалению, рядом нет моего супруга, который мог бы меня направить, но я чувствую, что вам верить могу, – коснулась его руки, доверчиво заглядывая в глаза. – Может, Пётр говорил о вас, как о достойном человеке…

Еле заметно его плечи вздрогнули, становясь ещё более ровными, а в глазах засверкало чувство собственного достоинства.

– Мне очень нужна помощь, Егор Степанович.

– Всё, что возможно, Екатерина Александровна. Прикажите, и я выполню.

– Нет. Мне нужны советы… Видите ли, после случившегося жизнь словно разделилась на до и после, подёрнулась пеленой. Мне нужно время на восстановление, но его нет. Вы меня понимаете?

– Увы, да, Екатерина Александровна.

– Я могу вам верить? – я даже удивлялась собственной вкрадчивости. Где её взяла? Ни в прошлой жизни, ни в жизни Кати такого не замечала….

– Абсолютно.

– Благодарю! Поверьте, верность я ценю больше всего. И мне нужна ваша помощь уже сегодня…

– Что я должен сделать?

– Я не жила такой роскошной жизнью, хоть моя кровь и древнее господ Гордеевых… Сколько сегодня было смен блюд в меню?

– Семь.

– Семь… – вторила я. – Мне нужен урок этикета и, кажется, вы как никто другой знаете в этом толк. Я не хотела бы опозорить моего супруга даже после смерти…

– Благодарю за честь. И смею заметить: он бы гордился вашим умением вести переговоры. Когда желаете провести урок?

– Сейчас. Сможете?

– Здесь?

– Получится? Я бы хотела почитать, пока вы готовитесь.

– Конечно, госпожа… Мне нужно полчаса.

– Замечательно, – отпустила его и, как только за ним захлопнулась дверь, кинулась искать то, что мне необходимо.

Я или всё же сходила с ума, или страдала раздвоением личности… Кажется, мне стоило бы радоваться, что во мне живут всего две или три личности, но улыбнуться выходило с трудом.

Пока я не нашла искомое, подвернулась «Дворянская книга Российской Империи». Толстенный том, который я с трудом вытащила с полки, сдула с него пыль, относя на стол, а после вернулась к своему поиску.

Глава 7.

Егор Степанович самолично в течение двух часов рассказывал и показывал, что да как, и я искренне старалась всё запомнить. Голова раскалывалась, пытаясь усвоить новые знания, а тело… кто-то говорит, что тело всё помнит, и его нужно только подтолкнуть. Это оказалось не обо мне! Моя рука не тянулась неосознанно ни к вилке, ни к фужеру… приходилось всё вбивать по новой.

Отпустив его, я долго пыталась вникнуть в суть ментальной магии, её виды, и разобраться с ценой, которую за неё приходится платить. Среди магов-менталистов процент в той или иной степени лишившихся рассудка гораздо больше, чем у других магов или людей.

Дворянская книга также не принесла мне желаемого покоя. Про рода, имеющие ментальные способности, обычно было написано кратко.

Найдя свой род – графья Куракины – я задержала взгляд на странице.

«Род Куракиных – древний, восходящий к временам великого князя Василия Дмитриевича, при коем один из представителей рода служил окольничим. Впоследствии роду был пожалован графский титул.

Известен службой при дворе и проявлениями ментального дара. Зачастую дар нестабилен.

За последнее столетие значимых проявлений дара не отмечено. В настоящее время род считается стабильно угасающим».

Можно было бы написать письмо деду, но из воспоминаний Кати я делала вывод, что свекровь мне досталась всё же лучше, чем он, так