Серый генерал - Аллен Герэн

зачаточном состоянии. Существенно то, что независимо от разногласий административного порядка и личной неприязни абвер выполняет значительную часть этой программы и поставляет основные кадры, которые вскоре получат название «пятая колонна».

По оценке Юлиуса Мадера, в последние годы второй мировой войны немецкая разведывательная служба насчитывала 25–30 тысяч агентов. Много ли было руководящих и рядовых сотрудников, участвовавших в разногласиях, из-за которых враждовали филиалы разведки, или хотя бы знавших о таких разногласиях?

И разве сам Вальтер Шелленберг, явно стремившийся влить в свой отдел «СД-Аусланд» кадры абвера Вильгельма Канариса и прежде всего заботившийся о проведении в жизнь гитлеровской захватнической политики, — разве сам он не уделял значительно больше внимания собственному плану «Нахрихтеннул геген Руссланд», объединенному шпионскому фронту против России, создававшемуся нацистской разведкой, для осуществления которого надлежало объединить многие европейские разведслужбы[30], чем междоусобной борьбе обер-шпионов третьего рейха.

Об этих разногласиях между органами немецкой разведки говорят постоянно. Но какие между ними существовали связи?

«Я говорил по-немецки, по-польски, по-украински и по-русски. Как унтер-офицер я был направлен в VI сектор ОКХ в Краков для работы в качестве переводчика. В 1942 году я работал в «секторе 46060», который занимался классификацией документации и проверкой, документов. Начальником VI сектора был полковник Окерт. Он был связан с гестапо, с абвером и СД…»

Заявление вносит ясность. Его сделал Стефан Липпольц 13 октября 1961 года на пресс-конференции, о которой мы уже упоминали. Таким образом, между соперничающими организациями связи были тесные, регулярные и эффективные в таких вопросах, как, например, «разоблачение подозрительных лиц» или «вербовка мирных граждан из украинского населения». И свидетельством этого являются показания Липпольца.

Ссылаясь на телеграмму агентства Франс Пресс, газета «Монд» писала 10 июля 1963 года: «Бывший полковник СС Кирхбаум, в прошлом офицер связи между Гиммлером и Канарисом, стал членом руководства «геленовской организации»…» Таким образом, между Гиммлером и Канарисом — а это означает между шефами СД и абвера — существовала определенная связь. Позднее такая связь существовала и с Геленом.

Штандартенфюрер СС Франц Виммер-Ламкет, по существу, выполнял те же функции, что и его коллега Кирхбаум, и в их судьбе есть общее с той только разницей, что, до того как занять после войны важный пост в «геленовской организации», Виммер-Ламкет служил офицером связи между Геленом и Шелленбергом.

Окерт, Кирхбаум, Виммер-Ламкет не были единственными. Однако пусть нас поймут правильно, ибо, говоря об этом, мы вовсе не хотели отрицать существование соперничества и разногласий между отдельными органами гитлеровской разведки, а только стремились избежать переоценки, которая могла бы исказить анализ тех связей, которые поддерживал Гелен с другими разведывательными службами гитлеровской Германии в период второй мировой войны. Подобная осторожность тем более необходима, что по очевидным политическим и моральным причинам такая переоценка не только делалась, но и превратилась в систему. Когда гамбургский журнал «Шпигель» писал, например, в № 39 за 1954 год, что «организация Гелена» возникла в ходе борьбы между армией и СС, то это было той постановкой вопроса, который в дальнейшем получил свое развитие: мол, «организация Гелена» боролась против СС, а это значит против Гитлера, и отсюда вывод: Гелен был решительным антигитлеровцем.

Однако между подобными рассуждениями и действительностью существует известная дистанция… Но не будем забегать вперед и попытаемся разобраться, каковы же были взаимоотношения между шефом отдела «Иностранные армии Востока» и его коллегами в абвере и VI управлении РСХА, то есть между Геленом, Канарисом и Шелленбергом.

Кем был адмирал Канарис? По-прежнему весьма сложно дать на это точный ответ. Прежде всего, разумеется, он был тем, кому гитлеровское правительство с самого начала, в 1935 году, доверило руководство управлением разведки и контрразведки сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил, ставшим известным под сокращенным названием абвер.

Когда я писал эти строки, мне принесли еженедельник «Экспресс» за последние дни февраля 1967 года. Точно так же это могли быть «Фигаро литтерер» или «Пари-Матч». Перелистывая журнал, в разделе «Исторические книги» я прочел: «Самый решающий и самый странный эпизод тайной войны: находился ли начальник абвера на службе у англичан?» Не проходило месяца и даже недели, чтобы то тут, то там не появлялась фраза, подобная этой. Уже четверть века, как Вильгельма Канариса нет на свете, но курс его акций на бирже тайны по-прежнему не меняется. Напротив, загадочный адмирал представляет все возрастающую ценность. Но все же, действительно ли он был настолько загадочен и остается ли таковым в настоящее время?

Эта загадка, разумеется, стала целой темой в истории второй мировой войны и в литературе о шпионах. Даже такой серьезный писатель, как Уильям Ширер, пишет: «Это была настолько непостижимая личность, что писатели так и не смогли прийти к общей точке зрения ни в отношении того, каким он был человеком, ни во что верил, если и верил во что-то»[31]. Аллен У. Даллес, говоря о сложной личности Канариса, заявляет: «Этот странный загадочный человек и сегодня вызывает интерес у офицеров союзнических разведывательных служб…»[32]

Один хорошо знавший Канариса очевидец Г. Б. Гизевиус рассказывает о «его особом даре сбивать с пути своих противников» и о «непостижимом характере»[33]. Другой очевидец, Вильгельм Хеттль, в прошлом руководящий сотрудник СД, сообщая ряд подробностей о частной жизни шефа абвера, заявляет: «Каким был адмирал Канарис? Редко случалось, чтобы историческую личность характеризовали столь противоречиво… Его жизнь навсегда остается тайной»[34]. Ален Пюжоль видит в нем «нового Талейрана»[35] и пишет, что его профессиональные способности приписывают таинственному дару, сверхъестественным свойствам. О них также говорит и Гизевиус: «Редко приходилось мне встречать человека, который с такой точностью предчувствовал бы, как обернется дело», и Жак Блок-Моранж «внутреннее чутье разведчика»[36].

Но есть и более точная оценка. 9 мая 1946 года обвиняемый гросс-адмирал Дениц заявил на Нюрнбергском процессе: «Он сильно отличался от нас. Был очень импульсивен». В другой раз тот же Дениц уточнил: «Он сильно отличался от нас. Мы даже говорили, что у него в груди семь разных душ»…[37] Таким образом, обвинение в двуличности исходит от одного из руководящих деятелей гитлеровской Германии. А что говорят союзники? Семь душ… Двуликий агент? Троеликий агент? Четвероликий агент? Английский историк Джон У. Уиллер-Беннет пишет. «В сущности, «маленький адмирал» скорее был хитрецом, нежели человеком блестящего ума. Его ум был скорее мрачно мистическим, чем топким и проницательным…»[38] Упреки в отсутствии