Серый генерал - Аллен Герэн

способностей поддерживает и дополняет и другой английский историк Г. Р. Тревор-Ропер. Назвав шефа абвера «Гамлетом консервативный Германии»[39], он напоминает о его «небрежном руководстве»[40] разведкой. Все эти суждения исходят от самых разных людей и в основном совпадают. Однако существует немало и противоположных мнений. Аллен Даллес, например, прямо пишет: «Адмирал Канарис — гениальный руководитель…» Подобное мнение разделяет и генерал Эрвин Лахузен, в прошлом один из заместителей Канариса. 30 ноября 1945 года на Нюрнбергском процессе он смело расхваливает Канариса: «Канарис был таким человеком высокой интеллектуальности, который при своем своеобразии и сложном характере ненавидел всякое насилие, а поэтому ненавидел войну, Гитлера, его систему, и в частности его методы. Канарис, как бы его ни оценивали, был человеком»[41].

Ненавидел Гитлера, так заявляет Лахузен… А по правде, если не принимать в расчет психологические рассуждения о его личности, перед нами встает подлинная задача, заключающаяся в том, чтобы объяснить, кто же такой был Канарис. Для ее решения имеются три гипотезы: адмирал действительно был антинацистом; стремясь прежде всего служить интересам традиционной империалистической Германии, он считал, что нацизм не гибок в своей политике и своими действиями наносит вред стране. Канарис решил вступить в оппозицию к Гитлеру, причем не для того, чтобы свергнуть его режим, а для того, чтобы исправить его; наконец, третий вариант: двойная игра Канариса была только притворством, маскировкой.

Прежде чем приступить к рассмотрению одной из этих гипотез, следует остановиться на некоторых характерных чертах «старика», как его называли близкие друзья, хотя в то время Канарису не было и пятидесяти. Это прежде всего дилетантство, склонность заводить внушающие подозрение связи. Далее, фатализм начальника абвера, который наряду с Алленом Даллесом отмечают Шелленберг и Ширер. Затем нечто такое, что можно было бы определить как аристократизм разведслужбы, унаследованный от полковника Вальтера Николаи, который любил говорить: «Служба разведки — это занятие джентльменов. Если доверить это дело другим, оно развалится»[42]. Из разных характеристик «таинственного адмирала» Р. Кольно делает следующий вывод: «Он слишком большой индивидуалист, чтобы примкнуть к какой бы то ни было группе»[43].

А теперь, воспользовавшись этими характеристиками, давайте вернемся к упомянутым выше трем гипотезам и попытаемся выяснить, что же собой представлял Канарис.

Был ли он антинацистом? Об этом много говорилось и писалось. Такое определение, как, например: «Адмирал Канарис — это образец начальника специальных служб, перешедшего в другой лагерь»[44], стало распространенным мнением даже среди самых блестящих умов. Впрочем, некоторые, особенно в Западной Германии, вовсе не отличаясь блеском ума, утверждают то же самое. Одни, и в частности бывшие члены эсэсовских организаций, пытаются объяснить поражение 1945 года тезисом «удара ножом в спину»; другие, более тонкие политики, стремящиеся прежде всего обелить касту военных, распространяют миф о «сопротивлении» Гитлеру, в котором участвовали основные кадры вермахта. В то же время в Западной Германии есть люди, которые, думая подобным же образом, распространяют легенду, будто бы абвер посвятил себя борьбе с национал-социалистским режимом, и говорят, что не видят причин ставить это под сомнение. Одним из инициаторов подобной реабилитации был Карл Гейнц Абсхаген. Само название его книги, по существу, целая программа: «Канарис — патриот и гражданин мира». Уже в предисловии автор возвещает: «Моя цель — устранить искаженное представление, созданное на уровне детективных и шпионских романов. Я стремился показать его симпатичным человеком, смелым офицером, искренним патриотом, подлинным европейцем и гражданином мира, каким он мне представлялся…»[45] Небезынтересно отметить здесь и тот факт, что до 1944 года Абсхаген был адъютантом генерала Лахузена, заместителя Канариса, и первые, публично высказанные похвалы в адрес «маленького адмирала» были произнесены именно Лахузеном на Нюрнбергском процессе. То же самое и Гизевиус, который в своей книге «До самого горького конца» задает вопрос, «не был ли Канарис самым мудрым из всех, кого ему привелось узнать за последние двенадцать лет», был в абвере ближайшим сотрудником Лахузена и Канариса. Несмотря на все имеющиеся в распоряжении факты, многие авторы признают за собой право анализировать лишь причины оппозиции адмирала, но не саму оппозицию как таковую. В этой связи знаменательно суждение Теренс Притти: «Адмирал Канарис примкнул к оппозиции из-за дрязг нацистской бюрократии, проникавших и в его ведомство»[46].

Второе возможное объяснение — несогласие с Гитлером в отношении средств, используемых во имя достижения цели, но не в отношении самой цели. В уже упоминавшейся книге эту мысль прекрасно сформулировал Жак Блок-Моранж: «Не нужно заблуждаться… руководители абвера, и в первую очередь адмирал Канарис, поступили так не из отвращения к варварской практике гитлеризма. Их действия объясняются неверием в способность Гитлера обеспечить победу Германии над ее европейскими соседями…» Лев Безыменский, разделяя эту, точку зрения, пишет: «Однако, оставив в стороне легенды, Канариса нельзя сбрасывать со счетов политики немецкой военной касты»[47]. Аллен Даллес утверждает, что Канарис «не принимал участия в заговоре», а Гизевиус, — что он «совершенно не хотел играть какую-либо активную роль в заговоре». Потом Аллен Даллес вносит даже уточнение: «Мне не хотелось бы создавать впечатление, будто бы абвер только и занимался заговорами против Гитлера; это очень отдалило бы нас от истины». Гизевиус же, напротив, признает: «Абвер наверняка мог бы сыграть значительно большую роль, если бы Канарис не препятствовал деятельности своей службы в пользу оппозиции». А уже упоминавшийся нами офицер СС Вальтер Хаген, он же Вильгельм Хеттль, ставший впоследствии ответственным сотрудником «геленовской организации», заявляет: «И все же он не предпринимал ничего кардинального против национал-социалистского режима…» В результате длительного изучения Жак Бержье дает еще более точное разъяснение: «Вопреки тому, что можно было предполагать, он всегда считал, что его страна добьется победы благодаря секретному оружию, лишь бы выиграть время… Он ни минуты не думал, что Германия будет разгромлена»[48].

Другие авторы идут еще дальше. А с ними мы подходим к третьему возможному объяснению позиции начальника абвера. Курт Зингер пишет, например: «После покушения 20 июля хитрый адмирал говорит своему патрону, что этим случаем можно бы воспользоваться. Официальное решение, в соответствии с которым его увольняют с занимаемого поста, могло бы ввести в заблуждение врага, усыпить его бдительность. Канарис надеялся получить таким образом возможность для осуществления давно вынашиваемого им плана»[49]. Какого же плана? Того самого, который Курт Зингер подробно анализирует в своей книге в главе «Тайный план нацистского реванша».

Утверждение Курта Зингера подкрепляется при сопоставлении его с заявлением, сделанным 6