Евгений Шварц. Судьба Сказочника в эпоху Дракона - Наталья Александровна Громова

краевой раде, подчинявшейся Временному правительству. Так продолжалось почти год, пока 1 марта 1918-го в город с боями не вошли красные. Из относительно спокойной Москвы Шварц попал в безумие братоубийственной Гражданской войны.

Последнее доступное нам письмо этого времени адресовано в Майкоп трем сестрам Соловьёвым и датировано 17 марта 1918 года.

Прежде всего обратим внимание на дату.

Помним: в общепринятой биографии Евгения Шварца говорится о том, что он вступил в армию Покровского и вместе с ней 28 февраля оставил Екатеринодар.

Да, добровольческий отряд под командованием генерал-лейтенанта Виктора Покровского, созданный в начале января 1918-го с целью защиты города от красных, 28 февраля (13 марта) с наступлением темноты ушёл из города. Он вынужден был так поступить, будучи не в состоянии противостоять превосходящим силам большевиков, которые заняли город 1 марта. Виктор Леонидович Покровский повёл свой отряд навстречу Добровольческой армии Корнилова. Добровольческая армия 9 (22) февраля 1918 года выступила из Ростова и начала легендарный 1-й Кубанский (Ледяной) поход на Екатеринодар. Попасть в эту армию действительно можно было в составе отряда Покровского.

Но Евгений Шварц 17 (30) марта посылает из Екатеринодара письмо и сообщает своим адресатам о собственных дальнейших планах!

И дело не только в том, что, судя по датам, не мог он уйти из города в составе отряда Покровского. Представляется, что тогда, в 20 с небольшим лет, для Шварца и белые и красные были так же далеки, как римское право.

А если бы вдруг и возникло у него некое романтическое желание оказаться в Добровольческой армии, потребовались бы значительные волевые усилия, чтобы самому, без отряда, попытаться пробиться к Корнилову. Не очень он был тогда на это способен.

Шварц в конце письма дает себе ироничное определение: “Бывший хозяин жизни, нынче хозяин зонтика”. Как всегда, письмо написано легко, шутки перемежаются с краткой информацией о событиях, об общих знакомых, о собственном времяпрепровождении, о погоде, о поразившей Екатеринодар эпидемии тифа… Если бы не фразы в письме: “Гробы так и ездят” или “Все комиссии, кроме здешней, объявлены недействительными”, мы бы и не почувствовали неблагополучия жизни города в ту пору.

Шварц сообщал в письме к сестрам Соловьёвым: “Теперь я прикомандирован к автомобильному батальо-ну до начала занятий в автомобильной школе”. Радовался, что “удалось словчить в школу”. Вероятно вспоминая бесконечные репетиции в училище перед выпуском, писал: “Нет ничего хуже пехоты. Гоняют, как с<уки>ных сынов, а ощущение такое, будто ты ломовая лошадь”. Добавляет: “Девочки, я устроился в школу по протекции”.

По чьей протекции? Помог ли отец, врач в войсковой больнице? (Вероятно, был он уважаемый в городе при любой власти – смертельно не хватало медиков, а раненых всё везли и везли…) Или дядя Александр – адвокат? А может, двоюродный брат Тоня? В этом письме об Антоне Шварце сообщено: “Он при раде”.

Имеется в виду Кубанская краевая рада – парламент Кубани, просуществовавший до захвата города большевиками. Что делал Тоня “при раде” – неизвестно.

Занятия в автомобильной школе, как пишет Евгений Шварц, “обещали начать 15-го марта, но отложили до после Пасхи”. Пасха в 1918 году пала на 22 апреля по старому стилю. Продолжала ли действовать при большевиках созданная во времена Кубанской рады автомобильная школа?

В это время армия Корнилова шла на штурм Екатеринодара. Красные оказались достаточно сильны, чтобы ей противостоять. После трехдневного штурма (27–31 марта) и гибели своего предводителя Добровольческая армия вынуждена была отступить. Командование над армией принял Деникин, он стал готовить второй поход на Кубанскую столицу.

В Екатеринодаре ещё четыре месяца будет держаться власть большевиков.

Мы не располагаем документами о жизни Евгения Шварца в весенние и летние месяцы 1918 года. Начались ли у него занятия в автомобильной школе? Или, может быть, Шварц вернулся к работе делопроизводителя в юридической комиссии при Советах рабочих и солдатских депутатов? Во всяком случае, родители продолжали настаивать на продолжении образования. Вполне возможно, что сыграло свою роль и влияние Тони. Они теперь вместе собрались ехать в Ростов, в университет.

Добровольческая армия под командованием Деникина в ночь с 9 на 10  июня начала 2-й Кубанский поход, стремясь очистить Кубань от большевиков и овладеть её столицей – Екатеринодаром. В Екатеринодар деникинцы вошли 2 (15) августа.

А в Ростов в августе вошла Донская казачья армия генерала Краснова.

Скорее всего, в период междувластия, а именно в конце июля – начале августа, Шварц отправился из Екатеринодара в Ростов.

Наталия Соловьёва (Григорьева) вспоминала, что в конце 1918 года они с сестрами решили продолжить своё образование в Ростове. Добрались из Майкопа в Екатеринодар, где был в то время ближайший железнодорожный пункт: “Там мы остановились у Шварцев, и от них узнали, что Женя и Тоня уже в Ростове, поступили в Ростовский университет и очень довольны”.

Значит, Шварц уехал в Ростов не в 19-м и не в конце 18-го, как предполагал Евгений Биневич, а значительно раньше, в конце лета 1918 года, чтобы поспеть к началу занятий.

“Театральная мастерская”

Итак, для продолжения образования был выбран Ростов. Ведь именно там, относительно недалеко от Екатеринодара, находился известный в стране университет – недавний Варшавский. Летом 1915-го под угрозой наступления германской армии университет эвакуировался из Польши. Весной 1917-го решением Временного правительства университету присвоено наименование “Донской”.

Донской университет продолжал действовать и во время последующих тревожных событий, развернувшихся на Дону, – и тогда, когда Ростов был захвачен войсковым атаманом Калединым, и в короткий период советской власти, и во время оккупации Ростова немецкими войсками, и после того, как в августе 1918-го Донская казачья армия под командованием генерала Краснова овладела почти всей территорией Донского края.

В ноябре 1918-го правительство Всевеликого войска Донского издало даже постановление об учреждении в университете именных стипендий генералов и атаманов войска. Евгения Шварца это никоим образом не могло коснуться – отличным студентом он и в Ростовском университете не был, как всегда, мучился от бессмысленности учебы, а кроме того, к этому времени вообще университет оставил.

Зато весь ноябрь участвовали братья Шварц в репетициях “Театральной мастерской”.

Провинциальный город. Провинциальный театр. Однако в смутное время Гражданской войны ростовская “Театральная мастерская” как-то угадала сам характер новых театральных поисков – “лабораторность”, знакомство зрителей с собственными экспериментами.

Мариэтта Шагинян под псевдонимом опубликует статью о нём в петроградской газете “Жизнь искусства” (25 октября 1921 г.): “Меня поразило, как эти юноши приблизились в своих постановках, руководимые лишь начитанностью и инстинктом, – к камерным замыслам новых наших театров, – театра Ф. Ф. Комиссаржевского, Таирова, Сахновского, Марджанова. И тут на первом месте не проблема актера, а проблема театральной формы в целом; и тут расшифровка текста с помощью музыки; и тут между речью и текстом – условная разработанность жеста. Конечно, всё было молодо и зелено. Но ясно было одно: здесь общий путь новых театров, здесь черты