Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Поэтому время от времени, в интересах своих и государственных князь предпринимает поездки по своей земле. Объезд области князем с целями финансовыми, административными и судебными носит название «полюдье». Оно и представлено на нашей картине.* * *

Область, которую предстоит объехать князю, в большей части покрыта лесом. Дуб, береза, осина, ольха, ива, по сухим песчаным местами сосна охватили низины и холмы (см. картину). По берегам рек леса тянутся непрерывными полосами, в степных местах они расположились по склонам и вершинам балок. Среди лесов затерялись поселки и города.

Почти все население области родится, живет и умирает в лесу. Лес кормит его, согревает и одевает, воспитывает его и дает ему все, что только население может взять у него. Окруженный со всех сторон лесом, человек при таких условиях силою вещей делается звероловом и бортником-пчеловодом. В лесу он прокладывает во все стороны тропы – пути, путики, обрубая топором частые ветви, чтобы расчистить свободный проход; на деревьях и дуплах он делает «знаменья», чтобы не смешать свой путик и борть с чужими; на всем протяжении путика по ветвям он вешает силки для птиц, у корней прилаживает западни для зверей. По этим путикам он ходит на охоту за лосем, медведем, кабаном, зубром и туром. Воспоминание о вымершем теперь туре сохранилось в названиях реки Туры, города Турова.

Лес властвует почти повсюду и не без борьбы уступает под пашню и поле свою девственную плодородную почву. В некоторых только местах при помощи огня, топора и плуга удается человеку отвоевать у леса землю под пашню и луг. Очистив ее посредством «роздерети», «росчисти» и «гари», он садит починок «на сыром корени». Раз обработал он землю, вырвал у леса, он ее считает своею и определяет границы своих владений, «куда топор, плуг и коса ходили».

Несколько лет, пока не истощится почва, хороший урожай щедро вознаграждает труд земледельца. Но он должен зорко следить, чтобы лес снова не взял силы: немного запущена пашня или луг, и они снова делаются достоянием леса, из «сырого корени» быстро идет молодая поросль, глушит все, «велием деревьем проростают», делаются «многим зверям обиталищем» и требуют нового упорного труда земледельца. Вкладывая в землю массу труда, неусыпно блюдя за нею, земледелец не может, однако, быть уверен, что ему удастся всегда пожать плоды труда своих рук. Набегут половцы или соседний князь, пожгут села и гумна, не спасешь тогда хлеба ни в скирдах, ни на корню от истребления вторгшегося врага.

Ввиду этого естественно, что многие тяготеют к лесу более, чем к пашне. Стоит раскинуть в лесу тенета, поставить на путиках кляпцы (снаряды для ловли птиц и зверей) или насторожить пругла[5], и звери и птицы попадутся в ловушки. При малом количестве разработанной удобной земли для пашни и небезопасности, при обилии зверей и дичи, охота, звероловство и бортное пчеловодство являются главным занятием большинства населения, очень видными статьями народного хозяйства и составляют большое богатство народа. За удовлетворением личных потребностей меха зверей, мед и воск – все это идет частью на уплату дани, частью на торговые обороты.

Среди этого господствующего и подчиняющего себе население леса только изредка мелькают пашенные дворы смердов и усадьбы крупных владельцев с хозяйственными постройками, пашнями, угодьями и полем, обнесенными изгородью, редко на холме покажется город с зубчатым деревянным тыном, башнями и главками нескольких церквей.

В такой-то области со множеством незаселенных пространств, и притом почти лишенной вполне хороших, всегда удобных путей сообщения, предстоит князю совершать путешествие. Лучший путь – водный. Большая судоходная река с притоками, извиваясь, перерезывает территорию княжества в различных направлениях. Но летом и весною эти реки представляют значительные препятствия, когда нужно перебираться через них. Снесен или сожжен мост, разлилась река – и нет пути, нужно вернуться на другую дорогу или объезжать десятки верст, чтобы отыскать другую переправу. По рекам, однако, нельзя добраться до всех мест, неизбежно передвижение и по сухому пути. Сухой путь труден. Ранней весной, когда во время половодья поля на далекое пространство покрываются водой и превращаются в болота, по дорогам надолго остается невылазная глубокая грязь. Летом, особенно среди леса, трудно пробираться по едва заметным дорогам: в иных местах путь заграждают упавшие деревья, в иных местах без гатей нет ни проезда, ни прохода, а множество комаров, оводов, мошек и ос делает для человека и лошадей путь нестерпимым. Хороших, широких, прямоезжих дорог очень мало. А плохие пути сообщения лучше всего зимою. Правда, морозы, злые вьюги, метели и глубокий снег могут иногда сильно затруднять поездку, но зато тогда стужа сковывает все, и по замершей реке стелется гладкий путь, болота не страшны, дорога без грязи. К зиме – лучшему времени для поездок – и подгоняет князь свой объезд области. В позднюю осень, в конце ноября, когда почти облетел уже лист, пользуясь последними бездождными осенними днями, он выступает в путь.

Князю нужно посетить несколько городов, много поселков, где он должен судить, рядить и дань собирать, нужно ему побывать и в своих усадьбах, селах, угодьях, чтобы присмотреть за своим хозяйством. Много дела предстоит князю. Всюду ему не поспеть, поэтому он выделяет несколько местностей и посылает туда своего боярина-дружинника для сбора дани, суда и устройства наряда, а в остальных местах с частью дружины князь ездит сам. Часть дани доставляют в город сами жители.

Картина переносит нас в центральный пункт верви, в местность, куда сошлись для взноса дани смерды, где делает остановку князь с частью дружины и тем тиуном, которому вверен сбор дани и которого потому называют «данщиком». В таких местах постепенно возникали церковь с кладбищем, обслуживавшие религиозные нужды окрестных поселян, дома духовенства, амбары и лавки торговцев. Иногда здесь селились торговые и промышленные люди. Постепенно эта местность делалась административно-судебным и финансовым центром. Самый центр и примыкающий к нему округ в Северной Руси носил название погоста (от «гость» – купец, «гостить» торговать). В Южной Руси такой округ назывался вервью. Погост и вервь охватывали только сельское население, жившее на их территории, и были единицами, по которым распределялась дань и судебная ответственность за преступления. Члены верви связывались круговою порукою по уплате денежной пени за убийство, совершенное одним из членов верви. Дань также определялась с верви в зависимости от числа домохозяев. Определенную на вервь сумму раскладывали по «дымам» или «ралам», то есть по домам и плугам – по участкам обработанной земли. В уставных грамотах XII в., Новгородской и Смоленской, определена дань с области. Со Смоленской области дани приходилось 3053 гривны, с каждого погоста – от 200 до 2 гривен.