Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Суд князя прост, несложен. Князь не отыскивает виновных, не производит предварительного следствия. Кто дотерпел, тот сам должен сделать это. Истец сам ведет к князю ответчика и свидетелей, сам производит необходимое следствие.

Перед князем стоят две стороны. Истец рассказывает, что у него пропало платье. Он сделал «заклич», объявил о пропаже, и сейчас же после того у одного из смердов соседнего поселка он увидел пропавшую вещь. «Где еси всял?» – спросил он соседа, а тот отвечал: «Иесмь коупил».– «У кого?» – «Не веде» (купил, но не знает того человека, у кого покупал). Смерда, у которого оказалась его одежда, и привел на суд князя истец[10]. Но обвиняемый пришел не один. Он прихватил с собою двух послухов, которые были свидетелями покупки обвиняемым вещи у неизвестного лица. Перед князем послухи подтвердили слова обвиняемого; они дают точно такое же показание – «слово противу слова». Если бы они не договорили чего или переговорили, то их послушество потеряло бы всякую цену. Но так как они показали согласно с словами того, кто их поставил, то князь им велит идти на роту, клятву, принести присягу в том, что все так, как они сказали. Теперь ответчик очищен от подозрения в краже. Он должен отдать вещь и потерять деньги, уплаченные за нее. Ему остается утешаться тем, что он может искать и найти вора, который должен будет вознаградить все потери и уплатить уголовный штраф.

Этих смердов сменяют другие, приведшие «душеубийц», лиц, обвиняемых в нанесении увечий и ран, в оскорблении чести, в стеске бортного знамени, в запашке полевой межи. Часто преступник не сознается, нет свидетелей преступления, есть только одно основательное подозрение, что преступление совершено именно им. Такое обвинение по подозрению – «поклеп» – иногда удается обвиняемому с себя снять, если он может представить не менее семи послухов, которые дали бы свидетельство о честном и добром его поведении. Выслушивает князь обе стороны, и если нет ясных улик, то применяет при обвинении в краже и убийстве испытание раскаленным железом, водою, а то и судебным поединком – полем. Это – суд Божий. «В поле – две воли, кому Бог поможет», тот и выйдет победителем из состязания. Поможет же Бог невинному: Он быстро залечит его ожоги и не позволит ему выплыть при испытании водой. Сделав заклинания над холодной водой, освящают ее и связанного обвиняемого бросают в нее. Если он погрузится на дно, то его объявляют невинным, если всплывает, виновным.

Устанавливая виновность, князь определяет и наказанья. Прежде (до XI в.) за «обиды», убийство, увечье, личное оскорбление и побои ближние родственники мстили преступнику. Со второй половины XI века месть отменяется, ее место заступает выкуп: за материальные потери, за причиненный вред потерпевшие могут теперь искать вознаграждение тоже материальное. Потерпевший и его ближайшие родственники получают от преступника выкуп и должны отказаться от мести. За голову убитого платят головничество, за другие преступления дают пострадавшим урок. Но кроме выкупа потерпевшим виновный должен платить еще штраф в пользу власти, производящей суд. С каждого убийцы князь получает виру, всякий другой преступник уплачивает продажу. Вира различна. Бывает вира простая – в 40 гривен и двойная – в 80 (стоимость гривны кун определяется различно: в 2 руб. 50 коп., в 7 руб. и в 12 руб. 50 коп. на наши деньги). Все зависит от того, кто убит. Убит княжий муж или княжий тиун – за них платят двойную виру, за простого свободного человека идет половина, а за убийство холопа совсем виры нет. Так как раб – вещь, то платят продажу, так же, как за кражу пчел, бобра, за пользование чужим конем. Самые тяжелые преступления – разбой, поджог и конокрадство – караются еще сильнее, за них князь присуждает виновного к потоку и разграблению, то есть к лишению личных прав, к обращению в рабство и в то же время к отобранию всего имущества для возмещения убытков пострадавших и для внесения штрафа в пользу князя.

Без задержки идет суд князя. Не заботясь ни о следствии, ни о вызове свидетелей, он, главным образом, наблюдает, чтобы на суде все шло в порядке, формально правильно, и постановляет приговор, словесное решение, которое иногда записывает писец. Следит князь также и за тем, чтобы виры и продажи соответствовали преступлению и поступали бы правильно в его казну. Приведение же в исполнение приговора, взыскание головничества и урока – это дело не князя, а самих истцов. При такой несложности, чисто формальном характере, суд редко очень сильно затягивается.

У тиуна дело идет тоже довольно быстро. Не в интересах населения задержка в суде и доставке дани. Оно не склонно тянуть дела, так как, пока дань не будет внесена и суд не будет произведен, князь останется в верви, и его самого, дружину и слуг княжеских должно будет содержать на свой счет местное население, оно должно будет давать подводы. При отсутствии государственных почтовых сообщений передвижение приходилось производить на обывательских лошадях, подводах. Подвода – это верховая лошадь с седлом, уздою и проводником или лодка с гребцом и кормчим, так как при бездорожье можно было ехать или верхом, или водою. Чем скорее можно избавиться от тяжелого корма приехавших на полюдье, тем лучше. Что стоило верви кормление вышеназванных лиц, можно судить по тому, что давалось вирнику в течение одной недели: «Вирнику получать 7 ведер солоду, 1 барана или полоть или вместо того деньгами 2 ногаты; в среду и пятницу сыр, по одной куне, а в прочие дни по 2 курицы на день. 7 хлебов в неделю, 7 убороков (уборок – небольшая мера емкости) пшена, 7 убороков гороху, 7 головажек (комков) соли. Это должно идти вирнику с отроками, да кроме того 4 лошади, которым давать овсу вдоволь. Ему же 8 гривен и 10 кун перекладных».

Киевская (вверху) и новгородская (внизу) серебряные гривны

Один воз совсем нагружен и двинулся под охраною всадника по слабо наезженной дороге под гору к берегу реки. Скоро к нему присоединится другой: он уже наполовину наполнен, в него уже впрягают двух лошадей, но не парой, а гуськом, чтобы удобнее было ехать по узкой дороге. Оседланы уже и лошади для охраны. Дружинники, готовясь к отъезду, надели вооружение. На голове – остроконечный шлем со спущенною сзади и по бокам мелкой кольчугой. Туловище закрыто броней. У двух стоящих сзади дружинников надеты кольчужные рубашки, может быть, местного изделья, у других – панцири из