Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

что вопрос реорганизации и связанные с нею трения были полностью освещены в печати, в результате чего произошло основательное изменение в планах и достигнуто дружественное и окончательное соглашение всех заинтересованных лиц о том, кто должен возглавлять русскую колонию.

«По этому поводу К.Э. Мецлер предложил опубликовать в ближайшее время заявление о своем желании уйти с поста председателя Русского эмигрантского комитета. Он также хотел обратиться с призывом к русской колонии оказать всевозможную поддержку реорганизованному комитету и работать совместно на общее благо русской эмигрантской колонии»[192].

Заявление «Дальневосточного времени» не соответствует действительности. Карл Мецлер не собирался уходить с поста только потому, что на него оказывали давление «опекуны и гастролеры» из Заканалья, как не собирался он призывать кого-либо к поддержке контрольного эмигрантского органа, который японские власти скромно называли «реорганизованным комитетом». В интервью с Миаказава Мецлер не раз подчеркивал, что для русской колонии Шанхая организации типа Бюро по делам российских эмигрантов или Антикоммунистического комитета совершенно неприемлемы и что эмиграция в Шанхае должна оставаться аполитичной и не вмешиваться в рознь между Японией и Китаем[193].

В попытке самообеления группа Куроки пошла на явное извращение фактов: «Некоторые темные и преступные элементы, тесно связанные с шанхайскими агентами Коминтерна, были встревожены достигнутым соглашением (?). Выполняя инструкции по взрыву объединения русских эмигрантов, эти криминальные элементы вдохновили и организацию убийства К.Э. Мецлера, видного представителя русской колонии. Пули, убившие его, были направлены на всю русскую колонию. Организаторы преступления отлично понимали, что это злое дело создаст смятение в рядах русских эмигрантов, разлад и взаимное недоверие и по всем вероятиям сорвет или замедлит дело объединения эмигрантов».

Для вящей убедительности «Дальневосточное время» заговорило о похищениях генералов Кутепова и Миллера[194], об убийстве Горгуловым президента Франции, чтобы доказать, что «после смещения центра русской эмиграции из Парижа в Шанхай агенты Коминтерна перенесли туда свою деятельность».

Забыв о недавней погромной кампании против председателя РЭК, «Дальневосточное время» в конце своей передовой впало в патетически-возвышенный тон надгробной эвлогии: «К.Э. Мецлер пал на посту представителя русской эмигрантской колонии. Мы отдаем почести памяти этого русского патриота и прекрасного человека и твердо надеемся, что злостные враги русского народа, вырвавшие господина Мецлера из наших рядов, не смогут смутить нашего духа и воспользоваться этим преступлением для срыва объединения и национальной деятельности русских эмигрантов в Шанхае».

Неожиданно теплое внимание со стороны группы Куроки к К.Э. Мецлеру на второй день после его убийства объясняется не столько желанием обелить себя в глазах общественного мнения Шанхая и русской колонии, сколько необходимостью оправдаться перед японскими гражданскими властями. Между группой Куроки и японским генеральным консульством не все было гладко, несмотря на то что первый действовал с благословения японских военных властей и жандармерии.

Встревоженное убийством К.Э. Мецлера японское консульство лучше, чем военные круги, представляло себе все последствия этого дела. Поэтому «Дальневосточное время» в течение ближайшего времени только и было занято неуклюжими попытками свалить ответственность за преступление на другие плечи.

«Убийство господина Мецлера, представителя русской колонии, не связанного ни с какими политическими группами, особенно того характера, который явился причиной многих террористических актов за последние годы, является ничем не оправданным преступлением.

Подозрения, высказанные вчера, что Мецлер пал жертвой агентов Коминтерна, имеют, несомненно, серьезные основания.

Работа, направленная в сторону объединения русской эмигрантской колонии Шанхая, проводилась успешно в течение нескольких последних месяцев и создавала положительные факторы на фронте борьбы против позиции Коминтерна за границей, которые и были учтены настоящим образом нашими врагами.

Вчерашнее убийство было попыткой расстроить неблагожелательную для Коминтерна деятельность, и трудно сказать, прекратят ли свою работу подлые убийцы после своего первого акта провокации».

Последняя фраза передовой «Дальневосточного времени» явилась не столько риторическим приемом, сколько скрытым напоминанием тому, кто возглавит русскую эмиграцию, и при этом не окажется послушным японским властям человеком.

Японские власти не могли отделаться только одними статьями «Дальневосточного времени». Общественное мнение Шанхая не переставало громко говорить о последнем террористическом акте и причинах, вызвавших его. На другой же день после убийства К.Э. Мецлера японское генеральное консульство устроило пресс-конференцию. На ней Кен Цуруми, представитель консульства, заявил:

«Известие о безвременной кончине К.Э. Мецлера поразило нас и вызвало глубокое сожаление. Мы искренно опечалены этой вестью и выражаем свои живейшие симпатии овдовевшей госпоже Мецлер…

…Мы сохраним самую теплую память о господине Мецлере, который неоднократно оказывал ценные услуги японским властям, включая и японское консульство».

На вопрос одного из иностранных журналистов, какого рода услуги оказывал К.Э. Мецлер японским властям, ответил не Цуруми, а его переводчик, который сказал, что он ошибся. «Я хотел сказать – услуги, оказанные К.Э. Мецлером местному обществу».

Далее Цуруми заявил, что одна из английских газет высказала предположение, что за этим убийством кроется японская рука.

«Я не могу допустить этой мысли. Это совершенно невозможно. К.Э. Мецлер всегда пользовался уважением со стороны японских властей, и никто из японцев не питал к нему злых чувств… Не выдерживает критики и другое предположение газеты, что между РЭК и только что основанным Эмигрантским обществом существовало какое-то недоверие и недоброжелательство».

Касаясь раскола в среде эмигрантов, Цуруми заявил:

«Такие слухи действительно существуют, но они ни на чем не основаны. Поскольку я знаю, К.Э. Мецлер, занимавший пост председателя РЭК, в то же время занимал и пост председателя РЭО, созданного недавно для совершенно других целей. Эмигрантский комитет не имел достаточно широкого радиуса действия, и поэтому считалось желательным создание такой организации, которая обслуживала бы русскую колонию более широко, заботясь, в частности, о ее благосостоянии.

…Это и было одной из причин, почему новое Эмигрантское общество было организовано не только с согласия, но даже и по инициативе господина Мецлера, который принимал в этой организации самое живое участие»[195].

Заявления официальных лиц на пресс-конференции нередко страдают преднамеренными неточностями, искажениями, чтобы не сказать ложью. В этом отношении выступление Кена Цуруми не только не составило исключения, но еще больше узаконило практику. Японским властям, включая консульство и так называемый русский отдел при редакции газеты «Дальневосточное время», нужно было доказать – и поверить в это самим, – что Мецлер не являлся помехой в их стремлении установить прояпонский режим в Шанхае.

На запрос одного из иностранных журналистов, что по имеющимся данным Мецлер обращался к японским властям с протестом по поводу резких статей, направленных против него и помещенных в «Дальневосточном времени», Цуруми ответил, что ему «известно, что одна из местных газет поместила статьи об истории РЭК, но он ничего не знает о клеветнических выпадах против господина Мецлера».