Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

они по-своему и отражают частично эмигрантские и националистические настроения… все же ни одна из них не может считаться органом, представляющим все интересы русской эмигрантской колонии в целом. Было бы непростительным трюизмом доказывать, какое огромное значение может иметь надлежаще поставленный печатный орган в деле укрепления внутриэмигрантских связей… Все, что нами говорилось о лице, задачах и идеологических принципах РЭК, можно полностью приложить и к нашей газете, становящейся с сегодняшнего дня рупором объединения русской эмиграции… Нашей задачей является служение русским национально-эмигрантским интересам в Шанхае во всем многообразии их сложности».

Став «национальным рупором», газета «Дальневосточное время» окончательно перестала считаться с русской колонией. Она требовала изменений в составе эмигрантских организаций или полной ликвидации их. Одной из таких организаций, старавшихся сохранить свою независимость от посягательств шанхайских опекунов, был Национальный комитет.

«Процесс расформирования Национального комитета не продвинулся вперед… НК отбросил в сторону формулировку характера своей работы в РЭК, и… члены НК по-прежнему стоят в резкой оппозиции к тем членам правления РЭК, которые открыто выявляют свои симпатии к державам оси, а здесь, в Восточной Азии, полностью ориентируются на Японию…

Здесь часто бросаются упреки лицам и организациям, мешающим якобы объединению русской эмигрантской колонии. Но никто не обратил внимания на то, что существование Национального комитета, упорно подчеркивающего свою самостоятельность, этому объединению особенно мешает»[208].

Символическая встреча

В январе 1941 года в официальной резиденции в Гражданском центре мэр Великого Шанхая Чен Кун, принимая Н.А. Иванова и ради проформы утверждая его в должности главы русской колонии, передал ему «приветствие и благодарность от имени президента нанкинского правительства Ван Цзинвэя, а также от себя лично, за работу по объединению русской эмиграции».

Встреча Чена и Иванова носила символический характер. Оба были марионеточными фигурами, поставленными на свои посты по расчетам японских властей. Их предшественники, мэр Фу и прежний председатель РЭК К.Э. Мецлер, за несколько месяцев до этого пали жертвами политических убийц. Такая же участь готовилась и для Чена и Иванова, для первого в более отдаленное время, для второго через несколько месяцев после их встречи.

Н.А. Иванов быстро вошел в роль главы русского Шанхая. Он любил говорить о своем назначении как о преемственной форме власти, а о себе как о последнем законном представителе Российского генерального консульства. Получив вначале поддержку от Мацуда и японского консульства, Иванов затем скоро оставил их, чтобы сблизиться временно с Куроки. Он свободно распоряжался средствами РЭК, завел себе автомобиль, из-за которого много было разговоров (по одним слухам, Союз русских сторожей и телохранителей подарил его Иванову, по другим – только некоторые отдельные лица из Союза, желавшие отметить его общественную деятельность).

Иванов включил в бюджет РЭК денежную помощь «Дальневосточному времени», чтобы Куроки мог показать своему начальству, что русская колония поддерживает японские начинания.

Н.А. Иванов довольно близко сошелся с Кожевниковым-Ховансом, служащим японского Военно-морского отдела. «Что ваш Мацуда, – говорил Иванов, – что он значит теперь, когда Хованс обладает большей силой и влиянием! Он водил меня по таким местам, какие вам и не снились!»[209]

Через Хованса Иванов установил знакомства с японским морским командованием и начальником японского Жандармского управления. Теперь, как это было раньше с Мацуда, он стал обходить Куроки. Все это не могло остаться незамеченным, и в отношениях Куроки и Иванова стали появляться глубокие трещины.

Время от времени Иванова вызывали к телефону и неизвестные голоса советовали ему оставить пост председателя РЭК.

Один из этих голосов был женский, который приписывали Л.Н. Горвой, бывшей в близких отношениях с генералом Косьминым[210].

По проторенному пути

В мае 1941 года было отпраздновано тридцатилетие службы Н.А. Иванова, которую он начал помощником российского консульского судьи в Харбине. В речах упоминались достижения РЭК под его главенством в деле объединения колонии.

«Шестая держава, наша национальная пресса, забыв личные распри и раздоры, дружно сомкнула ряды вокруг маститого юбиляра, превратив знаменательную дату жизненного пути Н.А. Иванова и его служения русскому национальному делу в праздник общеэмигрантского объединения. Жестоко были посрамлены доносчики, клеветники, провокаторы и инсинуаторы, авторы безответственных слухов и сплетен»[211].

За две недели до этого, как и перед убийством К.Э. Мецлера, «Дальневосточное время» (переименованное в «Русское время») начало серию статей Савинцева, озаглавленных «Проблемы Русского эмигрантского комитета», в которых подвергло резкой критике его деятельность и его главу: за время руководства Ивановым комитет «не освоил еще и 50 процентов» русской колонии для подоходного обложения и не зарегистрировал многих эмигрантов, живущих с двадцатых годов без всяких паспортов и документов. В статьях требовали реорганизацию не только Финансово-экономического отдела, ответственного за сбор «добровольного самообложения», но и всей структуры РЭК, так как при существующем положении «у комитета нет власти заставить давать. А нет власти потому, что РЭК бессилен стать властью. А бессилен потому, что в правлении комитета отсутствует деловой практический подход к делу. И отсутствует он потому, что правление состоит из взаимно отталкивающих друг друга элементов, где одна часть не доверяет другой, одна враждебна другой и связаны между собой эти части механически, силой обстоятельств… Существует, например, представитель Общества сторожей и телохранителей, а Общество не объединило и половины членов указанных корпораций. Не объединяет всех казаков и Казачий союз. В этих двух организациях есть большая доля людей, состоящих в разряде „диких“, не освоенных Русским эмигрантским комитетом».

В вину РЭК ставилось, что не все торгово-промышленные предприятия вошли в эмигрантскую торговую палату, что ряд организаций, как корпорации сторожей, телохранителей, антипиратской охраны, конторских служащих, медицинских и театральных работников не провели регистрацию и не подчинили свою деятельность контролю соответствующих отделов РЭК.

«Но кто дает программу начальникам отделов? Кто уполномочивает этих начальников на те или иные мероприятия? Это дело тех людей, которые заинтересованы в том, чтобы поднять авторитет и работоспособность РЭК. А нам кажется, что в теперешнем составе РЭК едва ли есть люди, которых бы вполне удовлетворяло существующее положение эмигрантских дел в Шанхае».

В ответ на критику «национального рупора и официоза русской колонии» один из «своих людей» написал письмо в редакцию (вполне возможно допустить, что по заданию самой редакции), в котором рекомендовал реорганизовать правление РЭК не на основе выборности, а по назначению властей, а все постановления реорганизованного комитета обязать «подлежащими исполнению, равносильно распоряжению надлежащих властей».

При этом рекомендовалось создать правление из девяти назначенных свыше человек: председателя, начальников отделов культурно-просветительного, финансово-экономического, благотворительного, медицинского, юридического, регистрационного, военного и секретаря.

«Все эти лица должны быть правоверными эмигрантами с кристально чистыми политическими убеждениями, православного вероисповедания и работоспособными».