Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

выплескивали свои идеи в мобильные телефоны и BlackBerry, и во время своей депрессии Эминем пытался копировать технику Джея-Зи по хранению строк в своей голове, а потом фристайлу в студии. Но все же настоящий Эминем был старомодным писателем с мыслями, выстреливающими из его сознания на отработанных исписанных страницах. «У меня есть письма от каких-то сумасшедших людей, и это на них похоже, – сказал Андерсон Купер, когда Эминем показал ему несколько своих листов во время телевизионного интервью “60 Minutes” спустя два года. – Либо все заглавными буквами, либо нацарапано на страницах». Эминем предпочел не клевать на приманку своего следователя от мира массовой культуры, спокойно ответив: «Да, ну… Наверное, это потому, что я сумасшедший». Когда Купер услышал о том, что рэпер сохранил все его тетради со стихами, он предложил, что однажды они смогут пойти в музей Эминема. «Возможно», – ответил Эминем, заинтересовавшись. Теперь он воспринимал все свои достижения серьезно и говорил о них как об искусстве. «Я всегда был хорош в английском», – дал знать интервьюеру человек, когда-то отчисленный из старшей школы.

«Этот парень был сам по себе и не общался с большим количеством людей, не говоря уже о писателях, – рассказал Саша Дженкинс, гострайтер Эминема, когда “New York Times” интервьюировали его по поводу книги. – Но это было возможностью для него высказаться о многом, особенно в связи со смертью его лучшего друга». Эминем упомянул о потере Пруфа сразу во вступлении. Во всем, что последовало за этим, прослеживался ровный бит, истории, которые неизбежно возвращались к некому судьбоносному проявлению доброты или вмешательству. Он в красках вспоминал, как Пруф дрался с ним, пока его костяшки не окрасились кровью, опрокинув его, но никогда не оставляя там, у дома, в который его переселила Дэбби, в гетто в Ист-Сайде Детройта. Пруф учил его давать отпор и выживать. Когда Маршалл жил с Ким у ее матери на чердаке, слишком заваленным вещами, чтобы там можно было даже стоять», и начал становиться «немного отшельником», одержимо записывая демо – точно так же, как он вел себя три года, уже будучи взрослым, в своем особняке за высоким забором – именно Пруф вытащил его в Hip-Hop Shop и в его будущее.

«Оружие и насилие окружали меня всю мою жизнь – в моей семье, обществе, везде», – также признался он в «The Way I Am». Он часто говорил о самоубийстве своего дяди Ронни, совершенном с помощью дробовика в 1992-м, но теперь упомянул новые детали о том моменте, когда услышал об этом: «Я просто бросил телефон на пол и упал на колени». Был еще один дядя, Тодд Нельсон, который «якобы убил чувака на парковке супермаркета» и, когда вышел из тюрьмы в 2004-м, «вышиб себе мозги прямо в день моего рождения». Эти жестокие смерти уже отняли «куски жизни», говорил Эминем, еще до гибели Пруфа. Физическое насилие постоянно присутствовало в его семье. «Неудивительно, что я стал тем, кто я есть. Кем-то, кем я не особо-то хочу быть».

Там практически не было упоминаний о злоупотреблении наркотиками, которые определили его недавнюю жизнь, которая оставалась вдали от публики после его кажущейся успешной реабилитации в 2005-м. Эта книга была, как он рассказал «New York Times», «скорее об Эминеме, чем о Маршалле». Пол Розенберг рассказал газете: «Это конец первой главы его карьеры. Эм теперь смотрит в будущее». Но его новый альбом Relapse схожим образом сдерживал себя, практически целиком находясь на уровне поверхностных эмоций. «Этот альбом не особо эмоционально обусловлен», – честно рассказал он «Guardian». Его ремиссия все еще была слишком хрупкой, чтобы копнуть глубже.

Также «Guardian» он рассказал больше о теориях по поводу Relapse: «Я слышал все эти вещи о том, что будет, если Эм вернется, и что, если ему придется переделать себя в совершенно другого человека. Дре просто сказал: “Мужик, люди просто хотят увидеть тебя, они просто хотят снова тебя, блядь, услышать”. Я не думаю, что мне нужно себя переделывать. Мне кажется, мне просто нужно вернуться к тому, что изначально сделало меня мной».

Дре объяснил ход его мыслей для «New York Times»: «Я поговорил об этом со своим сыном, и он мне сказал: “Дети хотят видеть, как он ведет себя словно дурак. Мы хотим слышать его сумасшедшим, мы хотим слышать его как Слима Шейди. И больше ничего».

В феврале 2009-го «Crack A Bottle», первый официальный релиз из Relapse, побил рекорд в США по наибольшему количеству скачиваний за первую неделю с количеством загрузок равным 418 000, что сделало песню его первым топ-1 треком после «Lose Yourself». Слитая из-за утечки информации еще в октябре, эта песня стала развязным воссоединением с Дре и 50 Cent. Но что еще более важно, она воскресила Слима Шейди. Застреленный насмерть своим создателем на последнем альбоме, он вернулся к жизни с неотвратимостью монстра Франкенштейна. Эминем объявил о своем возвращении как МС на боксерском ринге, в то время как его музыка напоминала о хаосе.

Несколько видео были выпущены в апреле, подогревая ожидание релиза Relapse 15 мая. «3 a.m.» началась с того, как Эминем заходит в лес, смотрит на свои руки в порезах и постепенно вспоминает реабилитационный центр, где он убил медсестру и всех, кого смог найти, ножом мясника, оставляя за собой кровавые следы и отпечатки рук. С пристальным взглядом он опускается в ванну, полную крови, в сыром готическом подвале серийного убийцы, напоминающем убежище Стэна, а после, наконец, оглядывается вокруг себя и начинает кричать, осознав, что он натворил. Эминем все еще был неплохим актером. Но это видео было намного менее тревожное, чем то, что он сделал для «Just Don’t Give A Fuck», когда был еще неизвестным, в 1998-м.

Между тем видео, определившим Relapse, стало «We Made You». Виртуальный ремейк «Without Me», сингл-возвращение после намного меньшего времени отсутствия, через который Эминем прогремел с новым репертуаром обликов из комиксов: дровосек с оголенным торсом, готовый удовлетворить одетую в пеньюар Сару Пэйлин; ожидающий с душе в стиле «Психо» Джессику Альбу; Эминем как персонаж Дастина Хоффмана из «Человека дождя» и Дре – Тома Круза; за пультом управления герой из «Звездного пути: Энтерпрайз» и собирающийся в Трансформера. Наконец, его отправляют обратно на реабилитацию, где он страстно желает Эми Уайнхаус. Его глаза, иногда такие черные, что напоминают акульи, в конце выглядят пустыми. «We Made You» впустил Эминема на телевидение. Но ее беглые рифы на его старые темы пронизывали весь Relapse.

Когда фанаты наконец услышали первый новый альбом Эминема за пять лет, им показалось, что как минимум сцены в нем были как всегда остроумными. Сопроводительные интервью признали глубину его зависимости. Теперь