Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

роскошных хирургических отделений. «Если ты известен, доктора будут лизать твою задницу, потому что они обожают знаменитостей, – рассказал он “Vibe”. – “О, я могу позвонить Эминему прямо сейчас. О, привет, Маршалл, как твои дела? Тебе нужен этот [рецепт]?” Ты говоришь, что тебе нужно. Тебе не надо приходить к ним на прием. Они просто выдадут тебе [рецепт], потому что хотят иметь с тобой связи». В «Déjà Vu» он задумывался о том, что бы сделал Элвис на его месте. В своих просторных особняках, глядя в телевизор и питаясь вредной пищей, получавший наркотики от врачей-психопатов и найденный почти мертвым в своей ванной комнате, он учился каждый день.

Наркотик едва вывелся из его организма, когда в январе 2008-го случился рецидив. «National Enquirer» заметили его раздраженным и явно не в форме на парковке. Они иронизировали над его «обвисшей мужской грудью» и выпустили фотографии под заголовком: «ЭМИНЕМ НАЧИНАЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ КАК M&M». Его не было так долго, что наблюдения за ним проскальзывали из снимков папарацци для поп-журналов и напоминали ситуацию с Говардом Хьюзом: в инвалидном кресле с «пневмонией» в один месяц, вызывающе беспокойство толстый в следующем. Немногие озаботились тем, чтобы связать эти события с реабилитацией этого призрака шоубиза двумя годами ранее.

В личной жизни передозировка потрясла его. В начале 2008-го он признал свою зависимость и начал по-настоящему с ней бороться. Он снова записался в больницу и начал классическую программу зависимых, состоящую из 12-шагов, со спонсором и психотерапевтом по реабилитации, с которым он до сих пор встречается раз в неделю. Его предыдущая реабилитация была прервана боготворящими его зависимыми людьми, просящими его автографы и присваивающими себе его блокноты, ручки и шляпы. В этот раз человек, который лучше понимает, до чего могут дойти Элвис или Эминем, стал его спасителем. «Элтон Джон звонил мне раз в неделю, – рассказал он “Spin”. – Он говорил мне раньше вещи вроде: “Ты начнешь замечать некоторые вещи, на которые раньше не обращал внимания”. И так и случилось. Я прогуливался и такой: “Черт, это дерево выглядит невероятно, посмотри на все эти листья!” Вот эти моменты, которые я не замечал, когда мне было хреново». 20 апреля 2008 года он перестал принимать таблетки.

Как и в монтажах из фильмов «Рокки», к которым он тоже пристрастился, он сжигал жир с легендарным детройтским тренером по боксу Эмануэлем Стюардом. «Эминем специалист в тренировках и один из тех людей, у которых здоровый дух и здоровое тело», – рассказал партнер Стюарда «Independent».

Когда опиатное облако, затуманивающее сознание, рассеялось, музыкант понемногу начал писать. «Я писал песни без битов, – рассказал он “Guardian”. – Я сочинял биты в своей голове и записывал стихи, как делал это раньше… У меня была пара песен и немного свободных куплетов. Оглядываясь назад, то, что я делал, было мыслительными упражнениями, я приводил себя обратно в форму». Он рассказал подробнее об этом процессе «New York Times». «Я нагромождал кучу слов и просто спускался дальше по строке, пытаясь заполнить пробелы и сделать так, чтобы в этом был смысл. На протяжении трех или четырех лет [у меня не получалось]». Он читал словарь, когда был ребенком, чтобы утолить свой голод по словам. Теперь он снова был учеником. Будто после комы или нетяжелого инсульта, ему пришлось заново учить его рэперский язык.

В июне он с тревогой позвонил Доктору Дре. «Я не был уверен, готов ли, – поделился он воспоминаниями с Энтони Боцца из “Guardian”. – Но все равно позвонил ему и сказал типа: “Йо, дружище, думаю, я начинаю выходить из этого писательского блока”. И он был такой: “Вот так-то! Это то, что я хотел услышать”».

Страх наполнял Эминема перед его последним путешествием в студию Дре в Орландо, Флорида, он отчаянно не хотел снова подвести своего наставника. За две недели они пронеслись через 11 песен. Дре ничего не усложнял, предлагая Эминему биты на выбор, под которые нужно было написать слова. Он записывал их до хрипа. Потом, когда голос восстанавливался, начинал писать снова. «Когда мы закончили, я почувствовал себя так же, как когда мы записали первые два альбома, – задумчиво вспоминал он для “Guardian”. – Слово “рецидив” снова и снова всплывало в моей голове». Он переживал, что это настроение иссякнет по возвращению в Детройт. «Но мы вернулись, и оно больше не исчезало… это был настоящий ураган… эти мысли, которые я не мог контролировать». Он подскакивал посреди ночи, думая о строках, которые ему надо было написать. С «New York Times» он говорил о «крыше», сносящей его креативность: «За семь месяцев я добился большего, чем смог за три или четыре года приема наркотиков». Опять же, как и Элвис в свои последние годы, он привык лениво записывать бессмысленные сессии в своей домашней студии. Теперь он купил новое здание в Ферндейле в Детройте, студию Effigy (оставив позади преданных музыкантов, которые участвовали в создании альбомов в Studio 54, включая Луиса Ресто). Она была укомплектована его любимыми старыми аркадными играми, фонтаном с газировкой, барбекю и огромным микшерным столом, взятым у Дре. Как минимум за получасовую поездку от дома до студии ему приходилось встречаться с миром, чтобы создавать музыку. 15 октября 2008 года во время ночного интервью на Shade 54, спутниковой радиостанции, совладельцем которой он является, он объявил, что работает над новым альбомом Relapse. Он готовился вернуться.

Его первая существенная работа за три года, «The Way I Am», была опубликована на следующей неделе. Преподносимая как автобиография и определенно более глубокая, чем его первая книга, аннотированная коллекция стихов «Angry Blonde», выпущенная в 2000-м, она осталась чем-то вроде «черновика для моих фанатов», как Эминем и задумывал ее изначально. Человек, который прочитал только две книги без картинок, словарь и автобиографию LL Cool J, предпочитающий впитывать язык из рэп-записей и ярких цветных выдумок комиксов Marvel, не собирался использовать этот источник, чтобы сказать о себе что-то исчерпывающее. Это не была «Chronicles» Боба Дилана, она не упивалась и даже не была заинтересована в литературной форме. Вместо этого книга предлагала скомканные памятные моменты, такие как от руки написанный флаер для начинающего бизнеса тогда еще подростка Маршалла по росписи джинсов и курток в стиле хип-хоп («Call M + M» («Позвоните М + М»)) и фотографии его, юного и неизвестного парня, с восторгом открывшего для себя Wu-Tang Clan в Статен-Айленд и выступающего, его сумасшедший взгляд переполнен нескрываемой страстью. Фрагменты будущих великих песен можно было заметить среди порой ошеломляющей плотности фраз и строф, цвета чернил и даже почерк изменяются на одной и той же странице гостиничного бланка, когда он заряжал лирическое оружие, в те дни, когда его сознание и пишущая ручка никогда не останавливались.

Рэперы моложе