Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

заметке на обложке. «Мне так много времени понадобилось, чтобы выйти из этого состояния, в котором я не мог даже говорить об этом без слез», – поделился он с «Vibe». Recovery все исправил. «Going Through Changes» прошла путь его депрессии прямо до операционного стола, на который он попал после передозировки, где голос Хейли донесся до него, вытащив из объятий смерти. «You’re Never Over» представляла Пруфа как ангела-хранителя, который заставил его подумать о своей дочери в то время. Эта песня была криком любви Эминема, чувствовавшего себя старым, одиноким и «свихнувшимся» без его друга, но твердо устремленным к тому, чтобы «восстать из пепла» в его честь. Он не читал рэп в припевах, но пел с искренним чувством, будто в окружении скорбящих друзей на пробуждении Пруфа. Фузз гитар и синтезаторы возвращали домой, как могут подумать более черствые, не в первый раз в Recovery, к старым балладам Foreigner из 80-х. Но эта напыщенность строилась вокруг самого чистого вокала в жизни Эминема.

Recovery стал потрясающим успехом. Он был стабильным трансатлантическим номером один, продавшимся тиражом в 714 000 экземпляров за первую неделю в США. К октябрю 2010-го мировые продажи уже коснулись пяти миллионов. Гэвин Мартин из «Mirror» подытожил: «Relapse в изобилии предложил кровавых картинок, но Recovery содержит настоящую эмоциональную нагрузку… он бы одним из первых признал, что его Recovery[38] далеко не завершено. Но как минимум он во многом соотносится с крепким здоровьем, которое одним из первых помогло ему стать великим».

Эминем больше практически не гастролировал, предпочтя поставить семью на первое место. «Это тяжело для организма, – заметил он для “New York Times”. – Это было значимой причиной для того, чтобы я выпивал и принимал наркотики». Он был доволен четырьмя крупными концертами в США с Джеем-Зи, начав с Comerica Park в Детройте 2 сентября. Его трехдневную поездку по Европе осветили «NME», когда он стал темой заголовков на фестивале в Шотландии T in the Park. Они видели его «готовым» к сцене, а «его рэперский язык… острым – каждый слог, словно стрела, выстреливал сквозь зябкое шотландское небо», в то время как самая большая толпа за годы T толпилась перед ним.

D12 какое-то время находились с ним. Но империя Шейди, для которой они были пехотинцами, однажды созданная для того, чтобы конкурировать с Motown, пала в его отсутствие. Четверо оставшихся выживших из D12 находились в таком же смятении из-за смерти Пруфа. Их следующему альбому 2004-го D12 World также пришлось подождать в головной для Shady компании Interscope ради того, чтобы Эминем смог подняться на поверхность. Кунива говорил с «Detroit Free Press» на тему их будущего в 2008-м. «Я читал блоги, и люди там такие охуенно жестокие: “Почему они называются D12, если двое их участников умерли?”» Бизарр независимо выпустил три соло-альбома, рассказав «XXL»: «Я пытаюсь уйти от всей этой темы с Эминемом». Он также рассказал «Complex» о вовлечении в D12 их бывшей звезды: «Он сейчас на той ступени карьеры, где ему нужно, чтобы мы справлялись сами, а он придет и добавит финальные штрихи… Мы не можем сидеть у братана на шее».

The Country Hound EP рэпера Cashis, спродюсированный Эминемом, продался всего лишь 6700 копиями в первую неделю; а его The Art of Dying был отложен. Оби Трайс покинул Shady в 2008-м, устав ждать лейбла, который зависел от одного отвлеченного человека. Его последний альбом для них, Second Round’s On Me, изображал рентген его черепа, в котором все еще находилась шальная пуля, застывшая в его голове. Он совместил вооруженное неповиновение его врагам с проникновенным, социально осознанным сожалением. «Obie Story» описывала умного маленького мальчика, у которого была любящая мать, обреченного на наркоторговлю и насилие выстрелами, эхом отзывающимися на улицах, и рабским наследством черных людей в Америке, которые не были «рождены равными». Производство Эминема было внимательным, рэп Оби – сильным. Эта отличная публикация от раненного человека, отказывающегося покидать улицы Детройта, показала, чем мог бы стать Shady Records.

Народный дьявол, который пронесся по Великобритании в 2001-м, также исчез. Теперь Эминем был любимым старым артистом. Одна из причин успеха Recovery заключалась в том, что люди попросту были рады его возвращению. «Для правых американцев его имени все еще достаточно, чтобы вызвать этот внутренний страх всего, за что он выступает, – предположил лос-анджелесский корреспондент Гай Адамс из “Independent”. – Они все еще верят, что та старая строка про Джорджа Буша опаснее, чем полиомиелит. Он очень уважаем и широко любим, но он не модный. В данный момент он не настоящая знаменитость в том смысле, в каком ей является, например, Канье Уэст. Он был в крупных газетах каждый божий день пять или шесть лет, но это прошло. Думаю, если бы он нацепил бейсболку, он мог бы спокойно прогуляться по Родео-Драйв в Голливуде, и папарацци бы его не узнали. В том мире он не существует».

Эминем завершил десятилетие как самый продаваемый артист по мнению «Billboard». Но человек, который на своем пике в 2002-м, казалось, был готов облачиться в покров великого американца, такого как Аллен Гинзберг, который писал о своей родине и боролся с ней, когда написал о себе, был лишен американской славы. Он больше не злился на президентов и даже, казалось, не был заинтересован в том, как расовый раскол, который он критиковал ранее, стал слабее при Обаме. Он думал, что больше вовсе не может увидеть Америку. «Я часто остаюсь дома, потому что не могу никуда пойти без сопровождения, – писал он в “The Way I Am”. – Иногда я выхожу, просто чтобы доказать, что могу это сделать. Я ухожу из своего района и иду туда, где много людей».

Иногда он возвращается на улицы Детройта, где когда-то жил, теперь словно призрак, который не может больше свободно прогуливаться здесь. «Я возвращаюсь и вспоминаю… какая тогда была жизнь, – объяснил он “Spin”. – Насколько трудно это было. Время идет, и на фоне удовлетворения можно забыть многие вещи». Он пытался рассказать об этих корнях и своим дочерям. «Почему мы должны так жить?» – фыркнули они, даже Хейли, которая была слишком маленькой, чтобы помнить те времена, когда он не мог купить ей одежду. Они были детьми миллионера, живущими за высоким забором особняка. Его старый друг Royce da 5’9” не замечал особой разницы. «Он всегда был домоседом», – рассказал он «Vibe».

38-летнего Эминема, изолированного из-за славы, скорбящего по лучшему другу и, как он рассказал «Vibe», часто не способного уснуть из-за страха смерти после передозировки, можно было бы принять за трагического героя. Но он и его любовь детства Ким беспрепятственно делили заботу о детях и любили друг друга («Мы теперь стали хорошей командой», – написал он в «The Way I Am»),