Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Уверяю, никто не собирается откровенно следить за вашим сыном и держать его на коротком поводке. Но порядок есть порядок. И не я устанавливал его.

— Данислав ещё ребёнок, Матвей Александрович, и ещё долго им будет. А вы уже пытаетесь использовать его как политический инструмент. Это попытка давления на родителей, то есть на меня и мать Даньки.

— Разумеется, вы неправы, — уголок рта советника дёрнулся. — В вас говорит обыкновенное родительское опасение… Дворянский кодекс чётко регулирует правовые, моральные и нравственные законы, связанные со всем, где присутствует магия. Вы должны понимать, Колояр Ставерович, что в этом мире всё должно стремиться к балансу, к равновесию. На одной чаше весов находится власть Долгоруких с его союзниками, армией, силовым аппаратом, а на другой — остальное дворянство, аристократические кланы, оппозиция. Любое изменение равновесия мгновенно запустит хаос разрушения. Методы императорского клана не всегда находят понимание на соседней чаше, образно говоря. А ваш сын…. Его матричная карта таит в себе очень много скрытых спусковых крючков. Сейчас специалисты Института пытаются разобраться в них, чтобы Данислав однажды не вызвал хаос. Сильный одарённый — благо для России. Уникальный одарённый с непонятными магическими паттернами — уже хаос. Но, господин Волоцкий, я ещё раз повторяю: вам нечего бояться. Более того, складывается весьма интересная картина. Латентные матрицы мальчика гармонично резонируют с другим профилем.

Елизаров с какой-то хитрецой поглядел на меня, ожидая вполне ожидаемой реакции. А меня больше всего интересовало, угадал ли я с именем «ситуативного союзника» после намёков Скокова? Ведь о совпадении карты Даньки с картами двух девочек я уже знал. Не став разочаровывать Елизарова, я изобразил на лице желание услышать столь интригующую новость.

— Вы же не просто так сказали об этом, Матвей Александрович? Теперь мне стало очень интересно…

— Господин Волоцкий, вы сейчас можете обвинить меня в подтасовке результатов или какой-то хитроумной игре, — советник допил шампанское и поставил бокал на так удачно подвернувшуюся скамейку, зная, что мои слуги позже приберут его. — Но я сам был в некотором замешательстве. У меня есть внучка Злата. Ей идёт третий год. Никаких наследственных разломов в магической родословной. Астральные и магические сигнатуры перекрываются таким образом, что это предполагает стабильность развития «стихийного» Дара. При сопоставлении матриц Златы и Данислава произошла резонирующая реакция ядер. Этот момент указывает на возможность идеального брачного союза, который может закрепить обе линии магических Даров у потомков. То бишь у ваших внуков, и, соответственно, моих правнуков.

Я позволил себе растянуть молчание, чтобы Елизаров понервничал. Значит, мой «союзник» — советник императора. Будь ситуация иной, я бы с радостью принял его предложение, но сейчас требовалась осторожность. И на слово верить хитроумному политику не собираюсь. Сейчас ситуация стала походить на настоящую шахматную партию. Я задумался над следующим ходом, а Матвей Александрович пытался его просчитать.

— Вы предлагает составить брачный контракт до того, как чернила на «Паспорте одарённого» ещё не высохли? — спросил я, придавая голосу шутливую интонацию.

— Я предлагаю укрепить линию грядущего без излишних потрясений, чтобы сохранить равновесие, — спокойно ответил Елизаров, даже не улыбнувшись. — Такое удачное совпадение ещё очень хрупко. И оно требует доверия с обеих сторон. А доверие, в свою очередь, требует прозрачности во всём, что связано с евгеническими рекомендациями. Союзы, построенные на взаимном интересе, куда сильнее, чем иные клятвы. Я не враг вам, Колояр. Я человек, который предпочитает равновесие конфлаграции[1]. Прошу прощения за галлицизм, вырвалось.

— Не переживайте, мне понятен смысл этого слова, — успокоил я советника. — Вы ищете равновесие со всеми высокородными Домами, имеющими шансы занять престол. Верно? При чём здесь Волоцкие? Или я чего-то не понимаю?

Ни в коем случае нельзя сейчас даже намёком показать, какую информацию я получил от Скокова! И тем более упоминать о «Договоре Двенадцати»! Советник сразу сообразит, что архив Пронских у меня, или, как минимум, я его видел в глаза. Пусть сам Елизаров раскроет карты. Тогда будет легче договариваться.

— Вы слышали о «Договоре Двенадцати»? — словно прочитав мои мысли, спросил Елизаров и как-то очень доверительно беря меня за руку. Вернее, вцепился в левый локоть длинными и очень сильными пальцами. — Знаете, что означает сие словосочетание?

— Откуда бы мне знать о каком-то договоре? — хмыкнул я, намеренно уводя Елизарова вглубь парка. За нами незримыми тенями скользили телохранители советника и мои парни, но все они соблюдали некую оговоренную дистанцию. — Про «Двенадцать Столпов» наслышан, а вот про этот — нет.

— Зачем вы ездили к Львову? — неожиданно спросил хитрый царедворец.

— Чтобы тот подтвердил личность моего нового управляющего — Савина, — не моргнув глазом, ответил я. — Савин утверждал, что Алексей Фёдорович неоднократно видел его, когда приезжал к Пронским.

— И князь ничего интересного вам не рассказал? Ни словом не обмолвился о «Договоре», об Архивариусах?

— Почему вы, Матвей Александрович, уверены в том, что мне обязательно должны рассказать нечто тайное, опасное и грозящее престолу? — мы перекидывались вопросами словно заправские жонглёры — мячами или булавами. — Обычный визит вежливости. Князь Львов — милейший человек, хороший рассказчик и собеседник. Поэтому я и пригласил его к себе в дом. Господин советник, давайте уж начистоту: раз завели такой скользкий разговор, хотя бы приоткройте свои намерения.

Елизаров сжал губы и некоторое время сохранял молчание. Я тоже не торопился его нарушать. Из-за деревьев доносились звуки музыки, смех, довольно громкие мужские разговоры. Уже достаточно стемнело, чтобы можно было запускать фейерверк, знаменующий окончание чудесного вечера.

— В Империи есть люди, — начал Елизаров осторожно, — которые полагают, что власть, держащаяся на авторитете и силе Долгоруких, давно себя дискредитировала. Что она движется по траектории, несущей в себе системные риски. И всё дело в неких архивах Пронских, где якобы утверждается о кровавых ритуалах правящей династии, где жертвами становились одарённые с уникальной генетической матрицей. Пронские готовили бунт, поэтому было принято решение исключить саму возможность на начальной стадии. Слава богу, другим аристократическим Домам хватило ума не влезать в опасную игру. Они постарались найти компромисс с императором. И тут появляетесь вы. Равновесие, которое я с такой тщательностью выверял на весах взаимоотношений, покачнулось…

— Вы не ответили на мой вопрос, Матвей Александрович. При чём здесь Волоцкие?

Ну же, раскалывайся, чёрт тебя подери! Вертишь хвостом, будто добродушный, но осторожный пёс, когда ему протягивают кусок колбаски.

— «Договор Двенадцати» — кодекс