Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

взаимоотношений разного характера, в том числе юридических и экономических, между великими Родами, — вздохнул Елизаров, словно прыгнул с высокого берега в воду. — Его подписывали Главы двенадцати Родов, свидетельствовали так называемые Приказчики — Главы восьми других Родов. Ваш предок, Колояр Ставерович, был в числе подписантов. Как и предок вашей супруги Мирославы, княжны Щербатовой.

— Допустим, что в подписании принимал участие действительно мой далёкий предок, — я пожал плечами. — Я-то об этом не знал, пока вы не «обрадовали». И какое сейчас отношение имею к «Договору»?

— Род Волоцких считался прерванным, пока на ворота вашего нового особняка в Торгуеве не вернули герб. Люди, которые играют в оппозицию с властью, не успели среагировать на изменение в раскладе сил, — задумчиво откликнулся Елизаров. — Вы уехали в Испанию, и многим показалось, что не стоит привлекать вас к командной игре. Но вы вернулись, а значит, идея поставить Первородного во главе недовольных, заиграет новыми красками. Я к вам отношусь с симпатией, и не хочу, чтобы вы или ваш сын однажды стали причиной нарушения равновесия. Будьте благоразумны и осторожны.

— Равновесие, — я попробовал слово на вкус. — А как же быть с попытками избавиться от моей жены до того момента, когда она родила первенца? Не поверю, что вы не знали о покушениях.

Елизаров замедлил шаг, а я сжал пустой стакан, от которого почему-то не избавился. Нападать на советника у меня и в мыслях не было; я больше всего страшился, каков будет ответ прожжённого политика. Начнёт врать — тогда его слова о доверии, равновесии и прочего дерьма ничего не стоят. И Матвей Александрович всё прочитал в моих глазах.

— Мы знаем, что вы искали заказчика покушения на Мирославу Борисовну. Уничтожение трёх костромских дворянских родов, замешанных в незаконных лабораторных опытах происходило при вашем участии и при содействии князей Апраксина и Панина. Знаем и то, что Аляповы, Бакринские и Лужины получали большие суммы из Москвы для подготовки теракта против вашей будущей супруги. И поэтому не применили против вас серьёзные санкции, справедливо посчитав, что это было ваше право на месть.

— И кто направлял их руку, тоже знаете? — ехидно спросил я, чувствуя, как трещит стекло. Как бы не пораниться.

— Знаем, кто замешан в неблаговидных делах. Эти люди входили в императорский клан, и уже наказаны. Например, эмиссар Соболевский, непосредственно участвовавший в передаче денег костромичам и имевший допуск к лабораторной документации.

Врёшь, сволочь. Соболевский был обыкновенным перевозчиком денег, не более. Никто бы его не допустил в круг заговорщиков. А вот Измайловых я бы с удовольствием выпотрошил, и Елизаров о моих намерениях хорошо знает. Поэтому никогда не отдаст их мне.

— Послушайте, господин Волоцкий, это дело прошлое, — советник попытался смягчить некоторую напряжённость, возникшую между нами. — Я поставлен на высокий пост, чтобы чётко выдерживать ту линию вероятности, которая не позволит империи свалиться в хаос престолонаследия. Вы в ней занимаете не самое главное место, а вот ваш сын имеет все шансы создать иную реальность. Поэтому и предлагаю вам долгосрочный союз. Вы и я, отдельно ото всех. Вы — Первородный по праву, пусть даже это не титул. Я — обычный советник, потомственный боярин. Ни вы, ни я не имеем шансов на престол, да и не надо нам этого. Но именно наша связка может крепко держать в узде как Долгоруких, так и тех, чьи фамилии стоят под «Договором». Это и есть принцип равновесия, к которому я хочу привести страну.

— Сильно откровенно, — я усмехнулся. — Очень сильно. Даже не знаю, как реагировать: то ли указать вам на дверь, то ли согласиться.

— Понимаю ваши эмоции. Трудно принять формируемую мной реальность, — Елизаров остановился и в упор взглянул на меня. Даже в темноте я видел, как отражаются в его глазах огоньки фонарей.

Внезапно в воздухе что-то треснуло, рассыпалось разноцветными шарами над кронами деревьев и весело заполыхало всевозможными магическими плетениями. В небе расцветали диковинные цветы, бегали фантастические животные, разрывали бархатистую ткань ночи алые и изумрудные драконы, летали фениксы и шмыгали юркие саламандры. Мой родовой тотем, моя Стихия.

— Красиво, — признался Елизаров и внезапно проговорил: — Очень интересные у вас перстни, Колояр.

Все четыре моих перстня, которые я надел сегодня на случай какой-нибудь пакости, что случаются всегда невовремя, мерцали ровным светом, реагируя на Стихию. «Воевода», «Маэстро», «Пламя» и «Искра» словно подзаряжались разлитой вокруг нас магической маной.

— Савин никогда не рассказывал вам о своей службе у Пронских? — с трудом оторвав взгляд от мерцания драгоценных камней в оправах перстней, спросил советник. — Не упоминал ли об архиве? Знаю, не совсем корректно спрашивать об этом. Но бумаги Пронских имеют большую разрушительную силу. Будет лучше, если они окажутся в надёжных руках.

— Нет… Савин никогда не говорил ни о чём подобном, — ровно ответил я. — О прежней службе говорил столько, сколько положено человеку, нанимающемуся на новую работу.

— Вы — прагматичный человек, господин Волоцкий. Я уважаю ваши принципы. С ними у вас очень большие шансы выжить. Идеалисты быстро сгорают, но приносят неисчислимые беды окружающим их людей. Не подпускайте таких к себе.

— А как же союзники? — иронично спросил я. — Что вы можете сказать о себе?

— На этот вопрос я не стану отвечать, Колояр Ставерович, — усмехнулся Елизаров. — Вы можете вообще отказаться от самого сильного союзника на данный момент, но ваш сын сделает правильный выбор. Не забывайте, что я сказал в самом начале. Кстати, советую как можно быстрее найти толкового мага-тьютора[2]. Без него Даниславу будет очень трудно освоить невероятный потенциал одарённости. У Златы уже есть такой учитель. Её родители решили не тянуть до инициации, и заранее подготовить девочку к всевозможным проявлениям Дара. И как бы вы не противились грядущему, наши детки рано или поздно найдут друг друга. Я всего лишь хотел пораньше создать союз Елизаровых и Волоцких. Впрочем, решать вам, Колояр Ставерович. Пожалуй, я поеду домой. Не провожайте меня. В темноте гораздо легче исчезнуть, не привлекая внимания к себе. Передавайте вашим прелестным жёнам и невесте моё восхищение проведённым праздником. Оригинально и удачно получилось. До свидания…

Он кивнул на прощание и как-то быстро растворился среди кустов. Часть фигур, маячивших неподалёку, окружала чёрный силуэт и вместе с ним исчезла за деревьями. Телепортировался, что ли?

Ко мне подошли бойцы из внутренней