Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

относятся к отдельному решению Северного Круга и самой стаи Серебряного Хребта.

Кайден поднялся.

— Я уже подготовил предложение.

На стол лег документ.

Я не знала о нем заранее.

Это тоже стало нормальным.

Он больше не сообщал мне каждое решение.

Я больше не ожидала.

— До завершения независимой проверки Серебряного Хребта я временно передаю полномочия по межстайным резервным расходам и крупным внешним финансовым договорам комиссии из трех человек.

Харвен просмотрел.

— Назначение кем?

— Один от Совета Серебряного Хребта. Один от финансовой палаты Северного Круга. Один независимый аудитор, которого утверждают обе стороны.

— На какой срок?

— Шесть месяцев или до окончания проверки, если она завершится раньше.

— Внутренний бюджет стаи?

— Остается у меня и нашего Совета. Я не складываю полномочия Альфы.

Вот важная граница.

Кайден не собирался превращать ответственность в театральное самоуничтожение.

Не отказывался от стаи.

Не изображал, что одна ошибка делает его неспособным руководить всем.

Он ограничивал именно ту часть власти, которая показала слабость.

Харвен спросил:

— Почему добровольно?

Кайден посмотрел на документы.

— Потому что фраза «теперь я буду внимательнее» не является системой контроля.

Рейд, сидевший через стол, чуть поднял бровь.

Я почти увидела, насколько ему понравилась формулировка.

Но он промолчал.

Кайден продолжил:

— Я хочу знать, какие ошибки были моими, какие возникли из-за преступления Эдрика и какие существовали в Серебряном Хребте еще до этой кампании. Проверять самого себя бессмысленно.

Решение приняли.

Не единогласно.

Двое представителей считали шесть месяцев слишком долгим сроком.

Один хотел временно ограничить Кайдена гораздо сильнее.

В итоге нашли середину.

Кайден оставался Альфой Серебряного Хребта.

Финансовая и резервная часть внешних полномочий переходила под независимую проверку.

Все общие приказы с его стороны теперь требовали второго подтверждения.

Я смотрела на него и думала о том, как сильно несколько недель назад захотела бы назвать это искуплением.

Теперь слово казалось неправильным.

Кайден не должен был расплачиваться передо мной хорошим управлением.

Он просто становился другим руководителем.

Может быть, лучшим.

Может быть, только более осторожным.

Это уже была его жизнь.

Не моя награда.

Новую предвыборную кампанию Северный Круг разрешил начать через двенадцать дней после нападения.

На этот раз кандидатов было четверо.

Не двое.

И это изменило все.

Рейду больше нельзя было строить кампанию только как противоположность Кайдену.

Другие Альфы принесли свои программы.

Один предлагал расширить полномочия общего суда.

Другой хотел сделать Первый Альфа почти исключительно военной должностью и отдать резервы отдельной палате.

Рейду пришлось заново объяснять, за что он вообще выступает, если больше нельзя каждый второй ответ начинать с:

«В отличие от программы Харта...»

Мне это пошло на пользу.

Ему тоже.

Я не вошла в его штаб.

Несколько раз он спрашивал профессиональное мнение по резервной реформе.

И каждый раз делал это официально.

В кабинете технической комиссии.

С документом.

С Ланой или Дореном рядом, если обсуждение касалось программы.

Однажды вечером он принес черновик в дом делегаций, где я жила в Ренваре.

Я открыла дверь.

Увидела папку.

Потом его.

— Это что?

— Проект второго подтверждения чрезвычайных расходов.

— Рабочий?

— Да.

— Тогда завтра.

Рейд посмотрел на папку.

— Я просто хотел спросить один пункт.

— Сейчас десять вечера.

— Именно поэтому у меня свободно.

— У меня тоже.

Он понял.

— Ты не хочешь смешивать работу с тем, что мы...

— Именно.

Рейд молчал секунду.

Потом протянул папку.

Я не взяла.

— Завтра.

— Хорошо.

Я посмотрела строго.

Он улыбнулся.

— Это слово официально разрешено в личной жизни?

— Иногда.

Рейд оставил документы у себя.

Потом спросил:

— А если я пришел не только из-за них?

— Тогда папку положи в карету.

Он сделал.

Вернулся через минуту.

— Теперь?

— Теперь заходи.

И вот это мне нравилось.

Никакого идеального разделения.

Мы все равно говорили о политике за завтраком.

Я иногда рассказывала о работе в постели, пока Рейд просил хотя бы дать ему одеться.

Но граница существовала не как запрет говорить.

Как право в любой момент сказать:

сейчас я не твой консультант.

И он учился слышать.

Я тоже.

Во время новой кампании Рейд однажды вернулся после дебатов злой и заявил, что Северный Круг никогда не сможет принимать решения быстро, если любую чрезвычайную трату будут проверять два человека.

Я напомнила:

— Ты сам построил на этом половину программы.

— Я говорил о крупных перемещениях, а не о каждом срочном отряде.

— В твоем тексте граница суммы слишком низкая.

— Она предложена финансовой палатой.

— А подписал программу ты.

Он посмотрел так, будто хотел поспорить еще час.

Потом сказал:

— Значит, завтра подниму лимит.

— Не потому, что я сказала.

— Нет. Потому что аргумент нормальный.

— Хорошо.

Рейд закрыл глаза.

Я рассмеялась.

Через несколько минут он тоже.

Вот так выглядели наши отношения большую часть времени.

Не вечное согласие.

И не бесконечная борьба характеров.

Два человека могли спорить о сумме в финансовом регламенте, потом есть поздний ужин и не превращать несогласие в доказательство отсутствия любви.

Слово «любовь» я ему пока не вернула.

Не потому, что не чувствовала.

Я просто хотела произнести его тогда, когда оно не будет ответом на страх, смерть, победу или чужой вопрос.

Рейд больше не спрашивал.

Ждал.

Это тоже было важно.

Голосование состоялось через пять недель после ареста Эдрика.

Я пришла в главный зал Северного Круга одна.

Не с делегацией Черного Яра.

Не со штабом Рейда.

Мое право голоса сохранялось как у утвержденного специалиста межстайной резервной комиссии до окончания текущего назначения.

Мне выдали лист.

Четыре имени.

Я смотрела дольше, чем ожидала.

На этот раз среди них не было Кайдена.

Его отсутствие ощущалось странно.

Не неправильно.

Просто место, которое три года казалось предназначенным для его фамилии, теперь занимало пустое пространство между другими именами.

Я прочитала программы всех четырех кандидатов.

Не газетные пересказы.

Полностью.

Рейд изменил свою после расследования.

Добавил независимый аудит общей стражи.

Обязательный срок чрезвычайных полномочий.

Защиту источников внутри патрульной системы, чтобы Альфы вроде него больше не задерживали важные данные из страха перед утечкой.

Двойное подтверждение крупных резервных перемещений.

И отдельную службу, которая не подчиняется Первому Альфе.

Последняя идея была очень похожа на ту, которую я собиралась когда-нибудь предложить.

Когда спросила, откуда взял, Рейд ответил:

— После месяца рядом с тобой трудно не начать бояться резервных журналов.

Я не поверила полностью.

Но идея была правильная независимо от происхождения.

Я поставила