Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

Позже в регионах страны стали функционировать ряд фирм Германии («Сименс-Шуккерт», «Питлер», «АЕГ») и Англии («Метрополитен-Виккерс», «Лена-Голдфилдс»). Отметим, что после заключения договоров иностранные фирмы не стремились поставлять в Россию качественную продукцию. Это подтверждает отчет инженера Ганева-Розалинова о командировке на английскую фирму «АЭГ», в котором сообщалось: технический директор фирмы по поводу выполнения заказа на изготовление трансформаторов для СССР говорил о том, что если машины смогут проработать до того срока, когда фирма получит за них деньги полностью, то это уже хорошо. Заботились лишь о том, чтобы внешне они производили хорошее впечатление. Русские представители совершенно не интересовались испытаниями. «На смазывание» по всем направлениям не скупились. Ганев-Розалинов полагал, что все поставленные «АЭГ» машины и приборы через короткое время придут в негодность[590].

По сведениям ОГПУ, при министерстве торговли и промышленности Англии была образована «Комиссия по делам русской торговли» в составе трех секций: военной, политической и информационной. В состав комиссии вошли представители «Метрополитен-Виккерс», «Бабкок энд Вилькокс», «Инглиш Электрик», «Виккерс Лимитед» и других фирм, имевших торговые отношения с Россией. Фактически эта комиссия служила центром, объединявшим всю разведывательную работу против нашей страны[591].

Английская фирма «Метрополитен-Виккерс» возобновила работу в России с 1923 г., поставляя оборудование и производя монтажные работы в электропромышленности. С 1924 г. она стала работать в Ленинграде, заключив договоры вначале с Волховстроем, а затем с Электротоком. Только за 1929 г. она произвела установок машин на сумму приблизительно 1 млн ф. ст., что показывает большую экономическую выгоду заключенных контрактов для англичан.

В это время в СССР проходила кампания по борьбе с вредительством. Учитывая это, служащим концессии «Метрополитен-Виккерс» были даны строжайшие инструкции заниматься исключительно разрешением технических задач и избегать всякого соприкосновения с политическими делами.

Так, например, главный представитель фирмы в СССР мистер Монкауз, проживавший в Москве, только по исключительно срочным и важным делам посещал посольство Великобритании, чтобы не навлечь на себя подозрение в экономическом шпионаже[592]. Был случай, когда этот представитель фирмы по предложению одного треста принял участие в нескольких заседаниях относительно устройства силовой станции и по просьбе этого треста сделал своей фирме предложение относительно заказа. Когда об этом стало известно ВСНХ, ему и президенту треста сделали официальный выговор, ссылаясь на то, что ознакомление третьих лиц с планами правительства подпадает под понятие «экономический шпионаж».

До 1929 г. «Метрополитен-Виккерс» не имел никаких неприятностей в отношении своего английского штата служащих, только несколько русских инженеров были арестованы. В связи с этим руководством фирмы было принято решение рассчитать весь русский технический персонал и принимать на службу исключительно англичан, но осуществить это не удалось. Служащие фирмы, как русские, так и англичане, были арестованы органами ОГПУ и обвинены в шпионаже, диверсиях и вредительстве.

Еще в ходе наблюдения за фирмой органами госбезопасности было установлено, что служащие фирмы собирали сведения политико-экономического характера. За помощь при заключении договоров на более выгодных условиях выплачивали вознаграждения должностным лицам учреждений СССР. Как и многие другие фирмы, «Метрополитен-Виккерс» используя систему взяток, старалась поставлять в Россию некачественное оборудование.

ОГПУ отмечало большое количество офицеров английской армии, работавших в этой фирме, которые по своему служебному положению были знакомы с методами разведки. В процессе дальнейшей разработки была выявлена и разведывательная деятельность ее представителей.

5 марта 1933 г. председатель ГПУ УССР В. А. Балицкий сообщил телеграммой И. В. Сталину, В. Р. Менжинскому и Г. Г. Ягоде о диверсионной и шпионской деятельности этой служащих английской фирмы.

Арестованный старший монтер фирмы – П. Е. Олейник, 19 лет проработавший в «Метрополитен-Виккерс» – показал, что в 1929 г. он был завербован инженерами Монкгаузом и Торнтоном для проведения вредительской работы и диверсий. Олейник дал подробные показания о работе, проводившейся по заданиям английских разведывательных органов, которая в основном сводилась к собиранию сведений о состоянии заводов, железнодорожного транспорта, энергического хозяйства, о настроениях населения СССР и сведений о состоянии обороноспособности страны. Рассказал о подрывной работе, которая проводилась в направлении сбыта в СССР недоброкачественного оборудования, продвижении своей продукции за счет отечественного, затяжке и срыве сроков монтажа капитального строительства, умышленной порчи машин, совершения различных аварий. Проведения консультаций по договору о техническом содействии с целью срыва отечественного турбостроения и увеличения импорта. Подготовке кадров для диверсионных актов на случай интервенции.

После прочтения документа Сталин написал на нем резолюцию: «Важно»[593].

В тот же день, 5 марта 1933 г., председатель ГПУ УССР Балицкий направил Сталину протокол допроса П. Е. Олейника от 3 марта 1933 г., где тот подробно рассказал о своей работе на англичан.

Олейнику было известно, что, помимо своей непосредственной задачи, представители фирмы, по поручению английских разведывательных органов проводили в СССР работу по шпионажу.

Он сообщил, что разведывательная и подрывная работа строилась следующим образом: работающие в фирме инженеры должны были на стройках, по месту работы, вербовать и насаждать сеть надежных людей, получать от них сведения и инструктировать этих лиц в части проведения подрывной работы. Представитель фирмы, Торнтон, говорил ему, что этих людей надо материально заинтересовать, что в средствах недостатка не будет.

В ходе допроса Олейник назвал 13 англичан которые осуществляли подрывную и разведывательную работу в СССР. Он показал, что его антисоветские убеждения и постоянные контрреволюционные разговоры стимулировали его враждебную работу против СССР. Он получал у фирмы 600–750 р. в месяц, из коих 50 р. – торгсиновскими бонами. Кроме того, для него фирма в Англии открыла текущий счет и на него положила 200 фунтов стерлингов и обещала, что будет продолжать эти ежемесячные вклады в банк. Чековая книжка находилась у Торнтона, он ее не отдал, заявив, что брать ее опасно на случай обыска, и предупредил Олейника, что в случае несчастья с ним чековая книжка находится в его письменном столе на даче, в правом верхнем ящике.

Продолжая показания об разведывательной и подпольной работе, проводимой представителями фирмы, Олейник назвал известных ему лиц, завербованных англичанами. Так в МОГЭС было завербовано 12 человек; в Электротоке (Ленинград) – 5 человек; в ЗУГРЭС – 5; в Главэнерго – 1; в ШТЕРГРЭС – 4; в Баку – 2; в Орехово-Зуево – 1; на Макеевке-Блюминг – 3; в Электроимпорте – 1; на Мотовилихе – 2; в ВЭО – 1; в Управлении Оружобъединения (Москва) – 1; в Оргэнерго (Москва) – 1 человек. Олейник рассказал все, что знал о завербованных лицах, работавших в этих организациях.

Далее он сообщил известные ему фактах в области подрывной работы. У него была полная уверенность в умышленном характере этих аварий, которые происходили по вине представителей фирмы.

Конкретно ему были известны следующие факты:

На ШТЕРГРЭСе устанавливались две турбины по 10 тысяч кВт. Обе