Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

class="p1">Cohors I miliaria Thracum (первая Тысячная когорта фракийцев) не соответствует условиям военной службы в позднеримский период, и прежде всего — нормам численности легионов и вспомогательных войсковых подразделений. Археологический материал из Иордании, рассмотренный С.Т. Паркером, свидетельствует, что крепость Betthorus (современная община ель-Леджун (el-Lejjun) в Иордании), где в позднеримский период располагался IV легион Марса (legio IV Martis), могла вместить гарнизон не более чем в 1500 человек[564], и это, повторим, касается целого легиона. В случае же с тысячной когортой крайне маловероятно, что в позднеримский период продолжали существовать вспомогательные подразделения столь большой численности — скорее всего, запись по cohors I miliaria Thracum следует признать очевидным анахронизмом, данная когорта прекратила свое существование ко времени создания текста Notitia.

Второе подразделение — cohors I Thracum (первая когорта фракийцев) — в равной мере выпадает из числа «кандидатов» на роль первой новой когорты, созданной в 296 г., поскольку cohors I Thracum впервые была зафиксирована в надписи, датированной 212 г., т. е. задолго до Диоклетиана[565]. В силу этого мы не можем идентифицировать загадочную первую новую когорту с каким-либо из известных нам войсковых подразделений позднеримской Аравии Петрейской, очевидно, данная когорта действительно представляла собой новую формацию, навербованную как раз в период военных действий с персами. Не исключено, что после 296 г. она была уничтожена в ходе последующих военных кампаний, развернувшихся в IV в., и ко времени издания текста Notitia она уже не существовала, поэтому и Notitia ничего не упоминает об этой когорте.

Следовательно, суммируя все изложенные выше эпиграфические данные, мы вновь можем отметить, что в своих военных реформах Диоклетиан опирался исключительно на пограничные войсковые подразделения — старые легионы и несколько новых ал и когорт, но их общая особенность состоит именно в том, что все перечисленные типы подразделений принадлежали к пограничной армии, они размещались на различных участках границы в виде гарнизонов многочисленных крепостей.

С учетом представленных выше данных можно поставить под сомнение тезис А. Левина, согласно которому Диоклетиан разместил на ближневосточном лимесе подразделения походной (полевой) армии — отряды маневренной кавалерии, которые, по мнению А. Левина, значительно усилили регион между Красным морем и Ефратом[566]. Прежде всего, этот тезис прямо противоречит надписям, рассмотренным выше — Диоклетиан не размещал в указанном регионе подразделения полевой (экспедиционной) армии, надписи упоминают только пограничные легионы, алы и когорты. Единственное исключение — соединения мобильной кавалерии с наименованием equites promoti indigenae, но, как мы отмечали выше, эти соединения были навербованы исключительно из местного населения, они не прибыли в Сирию или Палестину из других регионов.

Другой важный момент — как в свое время доказал еще Д. ван Берхем, а в более новой литературе дополнительно аргументировал М. Коломбо, в эпоху Диоклетиана не было полевых армий — каждая из региональных армий, с которыми правители-тетрархи одерживали победы, представляла собой совокупность старых пограничных подразделений (легионы, алы и когорты), и вся масса войск размещалась именно на границах империи, тогда как под постоянным и непосредственным командованием тетрархов находились только их личные гвардии, всегда сопровождавшие своих правителей.

Подобное положение, по мнению Д. ван Берхема и М. Коломбо, продлилось вплоть до 325 г., когда Константин I Великий создал новую и полноценную экспедиционную армию comitatenses, полностью обособленную от войск пограничной армии[567]. Но применительно к эпохе Тетрархии у нас нет данных о том, что Диоклетиан усилил ближневосточный лимес благодаря переводу в эти регионы военных отрядов, входивших в состав его личной императорской гвардии и размещавшихся ранее в его резиденции.

Более того, в нашем распоряжении есть интересный документ, свидетельствующий, что не только старые легионы, но и старые вспомогательные подразделения — алы и когорты — активно перемещались вдоль ближневосточного лимеса в период Тетрархии, и даже более точно — в 298–305 гг. В 2015 г. Р. Дарби опубликовал латинскую надпись из Иордании, найденную в 2013 г. вблизи селения ʽAyn Gharandal, в которой упоминается вторая когорта галатов — одно из кавалерийских соединений эпохи Принципата, но для нас важно, что надпись датируется периодом Тетрархии[568]:

Perpetuae paci / Diocletianus et [Maximianus] Aug(usti) / Constantius et

Maximianus Caes(ares) / Cohortem Secundam Galatarum / constituerunt per

providentia(m) / Prisci praesidis P[rovinciae] / [(Syriae?) Palaestina]

«Вечному миру. Диоклетиан и Максимиан Августы, Констанций и Максимиан Цезари разместили вторую когорту галатов благодаря предусмотрительности Приска, наместника провинции Сирии? Палестины»

Р. Дарби подчеркнул, что вторая когорта галатов, размещавшаяся в Аравии Петрейской со 139 г., была перемещена в обновленную провинцию Палестина, расширенную за счет южной части провинции Аравия Петрейская. По мнению исследователя, ранее эта когорта дислоцировалась к югу от Иерусалима, в пустыне Негев, но теперь, в период Тетрархии, благодаря преобразованиям Диоклетиана, она получила новую штаб-квартиру[569]. Р. Дарби склоняется к выводу, что Приск занимал пост наместника Палестины в период между 293 и 302 гг[570]., соответственно, как видим, наместничество Приска совпало по времени с административными реформами, которые в этот период претерпела провинция Аравия Петрейская.

Выше мы уже затрагивали эту проблему, принимая точку зрения, что южная часть Аравии Петрейской была включена в состав Палестины, что вызвало и перемещение X Легиона из пролива (legio X Fretensis) из Иерусалима в крепость Айла, расположенную южнее, на берегу Красного моря. Й. Тсафрир предположил, что тем самым Диоклетиан стремился ограничить власть дукса Аравии Петрейской — если бы перемещение X Легиона из пролива не состоялось, тогда дукс Аравии Петрейской командовал бы сразу тремя легионами — III Киренаики, IV Марса и X из пролива, а это создавало опасную предпосылку для возможных мятежей и узурпаций. Тем более, как отмечает Й. Тсафрир, в стратегическом плане размещение X Легиона из пролива в Иерусалиме к рубежу III–IV вв. уже было лишено смысла, поскольку Иерусалим и сопредельные с ним территории тогда уже не нуждались в особой защите[571]. Тем не менее, не так давно, в 2012 г., У. Уард усомнился в этой общепринятой точке зрения, полагая, что она ошибочно трактует сведения Евсевия Кесарийского, и прежде всего — саму датировку его трактата «Ономастикон».

У. Уард представил аргументы в пользу более поздней датировки текста — он был написан не в 290-е гг., как настаивали Т. Барнс и последующие исследователи, а в 325/326 гг., следовательно, нет никаких доказательств, подтверждающих, что перемещение X Легиона из пролива произошло в 290-е гг. Наоборот, У. Уард настаивает, что размещение X Легиона из пролива в Айле состоялось в 324–326 гг., т. е. в эпоху Константина, причиной же таких передвижений исследователь называет намерение Константина заменить VI Железный легион, пребывавший