Серый генерал - Аллен Герэн

в Бонн, министр и прокурор недоумевают по поводу причин столь поспешного и необычного вызова. Едва переступив порог кабинета канцлера, они останавливаются от неожиданности. Канцлер встречает их словами:

— Господин Штамбергер, вы должны арестовать господина Гелена. Он в соседней комнате, и это нетрудно сделать.

Штамбергер поражен. Подумав, он отвечает:

— Господин канцлер, это не так просто… Мне нужно разрешение на арест. И затем, по каким причинам я должен арестовать г-на Гелена?

— Генерал Гелен сообщил полковнику Вихту о мерах, намечаемых против журнала «Шпигель», а Вихт в свою очередь сообщил их «Шпигелю»! — отвечает Аденауэр.

Штамбергер возразил:

— Господин канцлер, пока у нас не будет формальных доказательств этого, ни один прокурор не даст нам разрешения на арест…

Раздраженный Аденауэр оборачивается к прокурору Куну:

— А вы что об этом думаете?

Кун ответил:

— Господин канцлер, господин министр юстиции сказал то, что он должен был сказать…

Вздохнув, Аденауэр заметил, видимо смирившись:

— Я тоже был когда-то прокурором. Но тогда дела совершались по-другому…

В конце концов было решено, что прокурор Кун коротко допросит Гелена, который все еще ходил взад и вперед в соседней комнате. Что же показал этот допрос? Кун узнал, что перед тем, как начать преследование «Шпигеля», сам министр обороны Франц Йозеф Штраус встречался с Геленом в своем министерстве и поставил его в известность о намечаемых мерах. Вернувшись в Пуллах, Гелен информировал о них двух своих сотрудников, в том числе и Вихта. Как доказать после этого, что он не был заодно с Вихтом или «Шпигелем»? Но как доказать обратное? Прокурор Куп ушел от Гелена удовлетворенным. Ему не придется осуществлять эту немыслимую миссию: арестовывать главу Федеральной разведывательной службы. И Гелен покинул ведомство канцлера свободным человеком.

Сцена, о которой мы рассказали, взята из книги, серьезность и достоверность содержания которой не вызывают сомнения. Она называется «Дело журнала „Шпигель"»[270]. И не имеет значения, что старый, но еще бодрый канцлер опроверг затем эти факты, о которых говорили по всей Западной Германии. Этот рассказ правдив. И нам нет необходимости распутывать нити так называемого «дела журнала „Шпигель"», в котором, используя этот еженедельник, столкнулись двое приверженцев Аденауэра: Штраус и Герхард Шредер.

Самое важное для нас заключается в другом. Как случилось, что угроза ареста Гелена исходила от его всегдашнего покровителя Конрада Аденауэра? Что произошло? Почему тот, кто предвидел все, вдруг утратил былую роль, оказавшись недальновидной жертвой событий?

Можно было бы, конечно, предположить, если не вникать в суть дела, что «серый генерал», желая не упускать из своих рук военную контрразведку и полагая, что столь властный человек, как Штраус, будучи министром обороны, захочет обеспечить за собой исключительный контроль над этой службой, решил выступить заодно с теми политическими деятелями, которые попытались использовать журнал «Шпигель» для подрыва влияния Штрауса. Подобное предположение было бы обоснованным. Но оно низводило бы всю эту историю до уровня частного случая. Более интересно посмотреть, как и почему Гелен мог оказаться в определенные моменты лишь пешкой в западногерманской внутренней политике.

Вернемся к 1956 году, к событиям в Венгрии. В те месяцы, которые последовали за трагическими днями, антикоммунистические круги в Западной Германии, особенно эмигрантские, те, которые существуют лишь на американские средства, пережили глубокое потрясение. Радиостанцию «Свободная Европа» обвиняли в опрометчивых призывах к вооруженному выступлению, хотя она знала, что западные державы открыто не вмешаются, чтобы помочь венгерской контрреволюции. Упреки Гелену, сделанные в то же время, не так известны, но они тем не менее были столь же резкими. Довольно многочисленные диверсионные отряды, которые он заслал через австро-венгерскую границу, состояли преимущественно, а то и исключительно из элементов с пронацистским прошлым. Эти бывшие члены «Скрещенных стрел», эти украинские националисты из ОУН могли лишь стеснять тех, кто утверждал, что борется против коммунистов во имя демократии. Как Гелен не понял этого?

Гелен не мог этого понять. Не потому, конечно, что ему недоставало ума или способностей. Нет. И не потому, что ему недоставало информации. Ее у него всегда в избытке. Но невозможно создать такую систему, какую создал он, не став в определенный момент ее пленником. Когда после поражения Германии в 1945 году Гелену удалось мастерски провести свою операцию и вместе со своим «аппаратом» ускользнуть от правосудия, а затем стать исключительной личностью в мире шпионажа, он смог осуществить это, лишь сделав ставку на то, что он называет «Э-фалль» — «чрезвычайный случай», то есть на третью мировую войну. Но пари, которое, как представлялось, он выиграл на первых порах, с течением времени оказалось проигранным. Гелен и вместе с ним все германские милитаристы и многочисленные нацисты, пережившие крушение своей бредовой мечты, возлагали надежду на третью мировую войну между Соединенными Штатами или вообще Западом и Советским Союзом или всем социалистическим лагерем. А затем эта война не наступила… Однако в ту пору, которую называли периодом холодной войны, Гелен и его хозяева твердо верили, что это лишь отсрочка. Они считали, что конфликт не может не вспыхнуть. И поэтому «организация Гелена» продолжала развиваться в условиях, когда в качестве рабочей гипотезы по-прежнему принималась перспектива возникновения «чрезвычайного случая». И эта служба приобрела то значение, которое нам известно. Помимо тысячи других знаков внимания, без конца повторяемая фраза «Гелен незаменим» успокаивающе звучала в ушах «серого генерала». И даже если бы он отрицал это, если бы возражал даже себе самому, как ему было не поверить в это в конце концов? Тем более что его аппарат — так хорошо построенный, столь всеобъемлющий и прочный — держится превосходно. «Удерживается», хотелось нам сказать, может быть, несколько грубовато. Даже тогда, когда на смену холодной войне пришло мирное сосуществование, странно выглядел бы тот, кто поставил бы под сомнение непреходящий характер и эффективность Федеральной разведывательной службы, крепкую хватку которой каждый может почувствовать в Западной Германии и нередко за ее пределами. Даже технический прогресс подкреплял в ту пору мнение об «очевидной необходимости» Гелена. Он одним из первых ввел в практику «шнельгебер»[271], который, позволяя сжимать радиосообщения при передаче и растягивать их при приеме, дает возможность максимально сокращать время контактов в эфире и затруднять тем самым попытки запеленговать радиопередатчик. Гелен может, таким образом, в известной степени ослабить те последствия возведения «берлинской стены», которые наносят ущерб системе его связи. Кстати сказать, в это