Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

великаном Голиафом. Лица драгун выражали скорее любопытство, чем беспокойство. Они прекрасно знали, что их капитан был настоящим дьяволом. Если бы они не знали этого, то несмотря на дисциплину, не задумываясь встали бы между командиром и этим диким зверем, пожиравшим капитана взглядом.

Теперь Комин ожидал, когда будет нанесен первый удар. Сезар направил свой нож прямо ему в лицо и тем самым полностью раскрылся. Комин легко парировал удар и сделал выпад, целясь прямо в сердце, но его нож лишь пропорол выставленную вперед ткань. Все, что происходило дальше, показалось бы профану бессистемным обменом ударами, когда соперники в горячке боя наносят удары вслепую.

Соперники схватились, как два тигра, сталкиваясь грудь с грудью, сверкая глазами, изрыгая проклятья. Внезапно голова Комина устремилась вперед, словно таран, готовый пробить стену. Сезар резко отскочил в сторону, чтобы не препятствовать его движению. Лэрд растянулся на полу. Колено Сезара тотчас сдавило врагу горло.

Малыш Эсташ, Жан Кутар, Лафлер и Сарлюк не удержались и зааплодировали, словно они находились в тренировочном зале своего полка.

Гром аплодисментов неожиданно стих. Комин, падая, ударился головой о входную дверь. Дверь распахнулась, и Хоакина, бледная как полотно, опустилась на колени перед Сезаром, уже сжимавшим нож.

– Это мой отец, – сказала она.

Сезара убрал лезвие за пояс.

– Вы расскажете Эктору, как сильно я его люблю! – пробормотал он.

Умоляющий взгляд Хоакины внезапно стал строгим.

– Я просила лишь сохранить ему жизнь, – сказала она. – Но если отпустить его на свободу, то это принесет несчастье всем, кого вы любите. Сделайте его пленником. Я сама готова стать его тюремщицей.

Повинуясь жесту Сезара, драгуны, которым смертельно хотелось размозжить прикладом голову лэрда, всунули ему в рот кляп, словно волку, которого тащат в зверинец, и связали, как барана. Малыш Эсташ мастерски вязал морские узлы, и Черный Комин выглядел так, словно попал в сеть.

После этого Сарлюк разрезал на полоски висевший на окне шерстяной занавес, чтобы, как он выразился, навести глянец. От Жибоза он узнал, что Комин от рождения цыган, а в Испании все знают, что цыгане умеют с помощью колдовства избавляться от веревок и цепей.

Против их колдовства не устоит ни пенька, ни железо.

Связанного и спеленатого Комина четыре драгуна взвалили на плечи, вынесли на улицу и уложили поперек лошадиного крупа.

Лошадь повели к реке, где было пришвартовано множество лодок. Малыш Эсташ выбрал одну из них, и в нее уложили Черного Комина, который после окончания поединка ни разу не шевельнулся. Не было видно ран, и тем не менее он казался мертвым.

Сезар прошел в комнату, в которой находились дамы. Его губы коснулись руки той, которая была покровительницей и подругой его матери. Лилии он не сказал ни слова, а увидев ее, лишь побледнел, как будто встретил ожившую покойницу.

Донья Менсиа попросила, чтобы Сезар помог им покинуть этот английский город. Казалось, что появление молодого защитника вернуло ей силы. Ей помогли спуститься к реке и вместе с двумя дочерями усадили в лодку.

Вместе с ними отбыл Андрес, предварительно набивший карманы разнообразной едой. Берег реки был абсолютно пуст. Единственный часовой стоял у моста. Он окликнул их, Сезар ответил ему по-английски, и вопрос был решен.

На весла сели четыре могучих гребца, которые после приключений на Кабрере, стали заправскими моряками, и, когда взошла луна, лодка была уже у французских передовых постов, выставленных вдоль устья Альберче. Грохот битвы не утихал, но сместился на север.

В дороге Комин ни разу не пошевелился.

Первыми высадили дам, бросив на берег широкие доски.

Пленника драгуны вытаскивали вчетвером.

– Кажется, он совсем холодный! – пробормотал Малыш Эсташ.

– Похоже, его душа уже в аду, – добавил Жан Кутар. – Он окоченел, словно труп.

– Минуточку! – воскликнул Лафлер. – У него ноги развязаны.

А Сарлюк сказал:

– Вяжите крепче! – Эти демоны своим колдовством перегрызают любой канат. И у него руки свободны. Да вяжите же крепче! Если он мертв, больно ему уже не будет.

Комина еще раз крепко связали. Но когда его несли по доскам, прикинувшегося трупом Комина с такой силой затрясло, что они выпустили его из рук. Комин упал на доски, скатился в воду и исчез.

Драгуны застыли с открытыми ртами. Сначала они подумали, что это была последняя конвульсия, поскольку поверхность воды оставалась спокойной, и ничто не нарушало ее течения.

Но вскоре в пятидесяти шагах ниже по течению вода забурлила, среди мириадов искр появилась какая-то черная масса, и дикий победный крик разорвал ночную тишину.

XII

High spirit[44]

Четверо драгун мгновенно прыгнули в лодку и навалились на весла. Но детство Комина прошло на берегах великих озер северной Шотландии. Он три раза появлялся над водой, а потом его победный крик послышался на противоположном берегу. Английские караульные несколько раз выстрелили в сторону лодки, и драгуны были вынуждены вернуться, повернув лодку против течения.

Произошло все это в девять часов вечера. А в половине десятого Сезар вошел в палатку короля Жозефа, чтобы передать ему послания герцога Далматинского. Король ознакомился с посланиями маршала Сульта, в которых сообщалось об отступлении англичан и победе при Окане. Затем он сказал:

– Майор де Шабанель, мы с императором благодарим вас. Прошу вас облачиться в униформу и присоединиться к третьему драгунскому полку Латур-Мобура. Отныне это ваш полк.

Король протянул ему руку и вручил саблю.

Битва у Талавера-де-ла-Рейна продолжалась два дня. Первый день начался в четыре часа пополудни и закончился к одиннадцати вечера. В результате семичасового боя позиции противников остались неизменными.

К часу ночи грохот схватки окончательно сменился тишиной. На поле боя остались только стервятники и животные в человеческом обличье, слетевшиеся, чтобы в свежей крови промыслить свою добычу.

Главные усилия