Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Сезар прицелился из своего единственного пистолета. Комин рухнул под своим конем – пуля пробила животному лоб прямо посередине.

– Хоп, дорогой Алазан, хоп!

Алазан стал взбираться по насыпи. Все его тело сотрясали конвульсии.

– Он собирается перепрыгнуть через стену? – спросил Браун, останавливая лошадь.

Остальные преследователи тоже остановились, пораженные этим ни на что не похожим актом отчаяния.

Послышались голоса:

– Сдавайтесь, господин курьер, сдавайтесь!

Перед стеной по приказу сэра Артура был вырыт ров. Алазан преодолел этот ров. Теперь за ним скакала лишь дюжина добровольцев, громко кричавших:

– Сдавайтесь! Сдавайтесь!

Они уже почти догнали его, потому что у Алазана тряслись ноги, и за ним тянулся двойной кровавый след.

Удар шпор заставил его подняться по насыпи на высоту городской крепостной стены.

За ним никто не последовал. Наступила полная тишина, нарушаемая далеким грохотом битвы.

– Хоп, Алазан, дорогой мой! – послышался срывающийся голос курьера. – Остался один шаг, после которого смерть!

Шпоры на всю глубину вонзилось в бока благородного коня, тот сделал судорожный прыжок и вместе со всадником провалился в бездну по ту сторону крепостной стены.

XI

Мартин Диего

Так закончилась великая гонка капитана Фантома. В преданиях Талаверы упоминается ряд обстоятельств, придающих этому событию еще большую романтичность, но также и полное неправдоподобие. Одна из версий этой легенды утверждает, что французский Кабаниль проделал весь путь в каске и униформе драгуна.

Но мы не можем с этим согласиться, потому что, выходя из кабинета главнокомандующего, главный гонец, разумеется, был одет так, как этого требовала его должность.

Шестьдесят всадников, участвовавших в охоте на Сезара де Шабанеля и ставших свидетелями столь неожиданного ее завершения, печально развернули своих лошадей и отправились к городским воротам. Комин вошел в город пешком. За сорок восемь часов гонки он успел потерять пять лошадей.

Город Талавера выглядел пустым и заброшенным. Главнокомандующий покинул свою штаб-квартиру и вверенные ему английские войска, поскольку боевые действия сместились на левый фланг, где маршал Виктор атаковал укрепленный холм.

Испанские части сосредоточились в северо-восточной части городских укреплений, с которых открывался вид на поле битвы. Все горожане, которые не участвовали в битве и не отправились глазеть на нее, дрожа от страха, заперлись в своих домах.

Участники гонки проехали по дороге, идущей вдоль городских укреплений. Они добрались до того места, где должны были рухнуть Сезар и его конь, и занялись поисками, понимая, что, возможно, их ждет какой-то дьявольский сюрприз.

Комин первым обнаружил труп Алазана. Добрый конь при падении сломал обе передние ноги, но погиб он не в результате падения. На его шее зияла гигантская рана, проделанная испанским ножом, под которой натекла целая лужа крови.

В седельных кобурах не было пистолетов. Небольшая сумка, притороченная к его седлу, тоже исчезла. Прекрасный Алазан спал мертвым сном победителя. Никто не мог похвастаться, что сумел догнать его или обогнать. Спал он с закрытыми глазами, словно чья-то благоговейная рука помогла ему смежить веки.

Комин с несколькими добровольцами отправился на поиски Сезара. Поиски велись добросовестно, но гонца и след пропал.

Комин высказал предположение, что под ним разверзлась земля.

По-другому невозможно было объяснить исчезновение капитана Фантома.

Наши джентльмены страдали не только от усталости, но также от голода и жажды. Прежде чем разойтись по местам службы, они зашли в соседнюю харчевню, над входом который красовалась вывеска с дюжиной голов, собранных в круг, и надписью: «Севильская хунта».

Там не было никого, кроме старухи, следившей за puchero – кастрюлей, в которой тушилась баранина, щедро сдобренная чесноком, – и одного посетителя, сидевшего за столом в глубине общего зала перед большой фаянсовой миской с популярным местным варевом.

Женщина вздрагивала и озиралась, словно запертый в клетке дикий зверь. В руке у нее были четки, и после каждого пушечного выстрела она испускала жуткий стон. Посетителем был здоровенный расхристанный молодчик в коричневой рубахе, какие носят лодочники на реке Тахо. Он неторопливо поедал свой суп и с вожделением поглядывал на кастрюлю с бараниной.

– Конечно, – ворчала старая Мариана, хозяйка харчевни, – те, кто первыми прибегут на поле битвы, ухватят неплохую добычу. Англичане люди предусмотрительные, они перед боем оставляют драгоценности и часы у каптенармуса, а вот французы добряки. Они гибнут, имея при себе весь свой скарб. Когда они две недели тому назад бились на берегу реки, у меня еще ходили ноги благодаря заступничеству Пресвятой Девы, которая покровительствует мне с самого крещения… Ты только послушай, приятель!.. Бум! Бум! Бум! Каждый пушечный выстрел приносит добычу… Благословен будет Создатель, если ядра превратят в паштет проклятых еретиков! О чем я говорила? Ах, да, у меня, слава Иисусу, тогда ходили ноги, и я разжилась неплохими вещами. Старой вдове такое счастье улыбается не каждый день… Стреляй, стреляй, пушечка, и пусть Богоматерь оберегает нас от ущерба!.. Но сегодня на меня, старуху, что-то нашло, и мои ноги совсем не ходят! Но так ведь нельзя! Я отправила двух своих девок и заплатила им за работу. Теперь все, что они найдут, будет моим, если они окажутся честными. Иностранцы стали проклятьем Испании. Эх, обворуют меня девки, дружище! Кто знает, что они там найдут… Но откуда вы взялись, любезный? Что-то я вас раньше тут не встречала…

Лодочник поднял голову, заросшую торчащими во все стороны жирными волосами.

– Подайте вина, добрая женщина, – произнес он. – Я Мартин Диего и приплыл по воде из Толедо. Мы с приятелями приплыли на двенадцати лодках, потому что этой ночью должна подвернуться работенка. Нам предстоит приканчивать англичан и французов в оливковой роще.

Мариана завистливо взглянула на него.

– Вон вы какой молодой и сильный, – вздохнула она. – Ищите офицеров и не забывайте про ваш нож. Господь редко посылает такой урожай бедным людям.

Она поставила на стол вино, потрясла четками и страстно добавила: