Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Впрочем, на этой кости было совсем мало очков, а единственный шанс был настолько невелик, что даже приговоренный к смерти пренебрег бы им и стал бы спокойно дожидаться утра казни.

Необходимо было любой ценой обогнать Комина и проскочить мимо него, потому что выбор направления к Талавере или к Тахо имел одинаковые печальные последствия. В Талавере его ждала виселица, а преодолеть вплавь широкую и глубокую Тахо было абсолютно невозможно.

– Хоп, дорогой Алазан! Начинай стелиться над землей, напряги свои стальные ноги, выровняй дыхание, расправь крылья!

Сезар уперся двумя руками в переднюю часть седла и принял позу скачущего жокея. Алазан мощно заржал, и это вселило надежду в душу всадника, который почувствовал неисчерпаемую силу мышц своего коня.

Весь левый фланг был перекрыт нескончаемым потоком ополченцев

Ветер ударил в лицо Сезара. Земля под ним помчалась с головокружительной скоростью, которая увеличивалась с каждой минутой. Алазан шел гоночным галопом, галопом триумфатора, похожим на волшебный полет.

Свора преследователей теряла его из виду. Это было потрясающее зрелище, которое заворожило даже тех, кто ставил против него в этой игре. Клинтон, Браун, Максвелл и Маккензи, не совладав с собой, орали браво, а Крэб, стоя в стременах, аплодировал с истинно ирландским энтузиазмом.

Однако Комин не кричал браво и не аплодировал. Его лицо теперь напоминало маску, такую же черную, как и его имя. Его лошадь была свежа, он опережал соперника на пятьсот шагов, и тем не менее Комин почувствовал себя проигравшим.

Сезар первым прошел точку возможного пересечения траекторий их движения и был теперь впереди, как это происходило раньше по ту сторону гор, когда его оттесняли к перевалу Эль Барко.

Однако отрыв от Комина был невелик, и тот уже готовил свои пистолеты.

Река Тахо была совсем недалеко. Вскоре показались росшие по берегу реки тополя. Слева от Сезара уже не было ополченцев, поскольку они продвинулись дальше расположения армии Куэсты.

Теперь слева были только серые стены Талаверы, перед которыми раскинулись поля и виднелись готические контуры старых церквей.

Алазан, дорогой, хоп, хоп! Еще одно усилие, и пистолеты Комина станут бесполезными, а перед тобой откроется огромное пустое пространство.

Но тут в воздухе пронесся рокочущий басовитый грохот. Это не были раскаты грома, хотя грохот распространялся, как гром, и отдавался эхом в небе и на земле. Это был кошмарный концерт, устроенный одновременной пальбой десяти тысяч мушкетов. Басовые ноты в эту музыку вплетали трубы артиллерийских орудий.

Там, слева, позади холмов, где уже клубился дым, началась битва у Талавера-де-ла-Рейна, и началась она с атаки герцога де Беллюна на левое крыло испанской армии.

В ответ раздались приветственные крики. Англичане обнажили головы и размахивали шляпами и шпагами. Главный курьер был спасен. Теперь уже было не до преследования отдельно взятого беглеца, сколь ни высока была премия за его поимку. Голос пушек преобразил этих молодых и отважных солдат.

И только Комин упорствовал в продолжении безнадежной гонки. Всем остальным преследователям уже было не до нее.

– Да здравствует Англия! – одновременно закричали Долхауз и майор Клинтон. – Джентльмены, всем возвратиться к месту службы!

Сезар был спасен.

Но в действительности настал тот роковой час, когда играющая нами судьба превращает кажущееся спасение в сокрушительный удар булавой.

Сезар был обречен.

Как мы уже говорили, великолепный благородный Алазан был рожден для битвы, и он воспринял звук начавшейся битвы гораздо энергичнее, чем его восприняли англичане. Заслышав любимый грохот пушек, он вдохнул навострил уши, высоко задрал голову и понюхал воздух, ощутив в нем запах пороха.

– Хоп, Алазан, хоп, друг мой! – произнес Сезар. – Мы пойдем в огонь другой дорогой.

Но Алазан уже ничего не слышал. Он буквально обезумел от поразившего его лихорадочного возбуждения. Впервые в жизни он не подчинился руке хозяина. Не слушая повода, он свернул с дороги и бешено помчался на восток, где призывно громыхали пушки.

Сезар потерял управление конем, но лишь на мгновение. Однако и этого мгновения было достаточно, потому что навстречу ему уже неслись добровольцы Долхауза, а Комин, сменив направление, перезаряжал свои пистолеты.

В мгновенье ока Сезар был окружен с трех сторон: слева к нему под прямым углом неслась преследовавшая его свора, сзади приближались люди Долхауза, а справа в одиночку действовал Комин.

Сезар пришпорил коня, и Алазан самостоятельно понесся в единственно возможном направлении, которое вело к городским укреплениям.

Никогда еще его бег не был таким мощным. Он мгновенно оставил позади добровольцев, и тут прогремел выстрел из карабина. Произошло это по команде Комина, отчаянно кричавшего:

– Огонь! Огонь, джентльмены! Он уходит! Стреляйте во имя английской чести!

Выстрел из карабина заставил Алазана споткнуться, словно он налетел на камень. Конь не остановился, но Сезар понял, что он ранен. Понял с такой же уверенностью, как если бы пуля поразила его самого. Он натянул повод и вновь вонзил в него шпоры. Алазан слабо заржал. Это ржание было похоже на упрек.

– Хоп, дорогой! Держись!

Но скакать уже было некуда. Впереди выросла городская крепостная стена.

Сезар летел прямо на эту стену.

Хоп, Алазан! Упадешь ты только мертвым!

Он с силой натянул повод и в третий раз вонзил шпоры. Алазан встал на дыбы и открыл пасть. В этот момент в руке у Сезара оказалась открытая фляга. Он привстал в стременах и вылил содержимое фляги в пасть благородного животного.

– Хоп, хоп!

У Алазана грива встала дыбом, и он, весь дрожа, рванул вперед. Но в это время прогремели два пистолетных выстрела.

Стрелял несущийся стрелой Комин. Одна пуля просвистела у Сезара над ухом. Звук второй пули он не услышал, но Алазан жалобно взвыл.

Сезар обернулся. Размахивающий палашом Комин был в десяти шагах от него.