Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

с самого утра стоял на посту на дороге, по которой за весь день прошла лишь дюжина нищих и несколько старух. Аналогичному испытанию подвергся Маккензи, находившийся в полулье от Максвелла.

Кончилось дело тем, что Максвелл сходил за Маккензи и привел его в дом священника, где они, на беду Максвелла, сыграли седьмую партию. Выражение «на беду» означает, что, садясь играть в триктрак, Максвелл превращался в ничтожнейшего из людей, притом, что играть он хотел всегда и без малейшего перерыва. Вот что значит триктрак. Настоящая дьявольская игра.

Может быть, вы полагаете, что Маккензи был счастлив от того, что постоянно выигрывал? А вот и нет! Эта игра вызывала у него ужас, и Максвелл буквально поджаривал партнера на медленном огне, заставляя его обчищать себя до нитки.

Посередине седьмой партии коробка с принадлежностями для триктрака полетела на пол, потому что во дворе объявили тревогу. Дьявольская игра! Максвелл и Маккензи выбежали во двор, и увидели, как перед ними дефилирует последний доброволец Клинтона. Так они присоединились к охоте.

Подчиненные им добровольцы знали свое дело, и Сезар де Шабанель, за которым теперь гнались две новые группы преследователей, понял, что его возможности для маневра резко сократились.

Теперь он был вынужден двигаться по направлению к реке. Новые преследователи скакали на совершенно свежих лошадях, и все они были бывалыми всадниками.

Осознав очевидную и весьма серьезную опасность, наш беглец, который сильно сник после посещения руин, наконец очнулся. Он стал оборачиваться по сторонам и оценивать обстановку.

Положение его заметно изменилось, причем в худшую сторону. Каждая группа все больше нагоняла его, причем Браун был уже на расстоянии выстрела из карабина, а справа его нагоняли добровольцы, ранее находившиеся в засадах.

Сезар глубоко вздохнул, словно желая изгнать из себя мучительную боль и парализующую тоску. Все его тело вытянулось, он расправил плечи. Алазан словно почувствовал удар от резкого изменения состояния хозяина и содрогнулся. Сезару не потребовалось ни говорить, ни действовать. Неутомимый Алазан сделал рывок, похожий на полет.

– Стой, гонец! – кричали в этот момент добровольцы. – Если будешь упрямиться, то увидишь, как быстро летят наши пули!

Они действительно находились на расстоянии выстрела. Но продолжалось это не дольше мгновения. Когда они наконец решили осуществить свою угрозу, было уже поздно. Казалось, что Сезара с конем подхватил могучий вихрь. Он легко ушел от всех преследователей и направился в сторону гор.

Через какое-то время из рядов англичан исчезли два погонщика мулов, пытавшихся стрелять в Сезара. Они тоже направились в сторону гор, и вскоре красные помпоны их мулов замелькали среди скал неподалеку от перевала Эль Барко, а затем пропали из виду. Сезар проследил за действиями погонщиков. Их исчезновение среди скал стало для него сигналом к новому маневру.

Перевал Эль Барко является самым широким и наиболее часто используемым перевалом в Сьерра-де-Гредос. Через него проходит дорога, ведущая из Эскуриала в Сьюдад-Родриго. Перевал удобен тем, что местным крестьянам удается протащить через него легкие повозки. После перевала на расстоянии трех испанских лье находится вершина Пьедраита.

Необходимо было быстро принимать решение: следовать через перевал или отказаться от этой затеи. Проблема заключалась в том, что горную цепь Авила перекрывали банды Туэрто (Кривого) и Хосе Навалмаренса. Это было новое и почти непреодолимое препятствие.

На фоне такого препятствия преследование англичан можно было считать делом безобидным, тем более, что выступавшие в равнину скалистые отроги вынудили Клинтона и его команду принять восточнее, в результате чего они оказались в конце преследователей. Теперь справа от Сезара не осталось ни одного охотника.

Но где-то наверняка затаились другие охотники. Невозможно было допустить, что составленный Черным Комином план погони оставлял неприкрытым один из важнейших проходов в горах. Все это говорило о том, что наступил самый важный и рискованный этап гонки.

Впереди на подходе к перевалу Эль Барко затаились вооруженные люди, примерно полдюжины испанцев, возглавляемых отважным партизаном. Стволы их мушкетонов ярко блестели на солнце.

Слева от перевала за зарослями кустарника находилась последняя засада англичан. Сквозь выжженную листву можно было разглядеть прапорщика Рейла из полка ирландских артиллеристов, двух драгун и двух конных гвардейцев. Все пятеро были вооружены карабинами.

По воле случая майор Клинтон оказался рядом с Брауном. У него уже ломило все тело, а от невыносимого солнечного света разболелась голова.

– Получается, что премия не достанется ни одному из братьев-офицеров из little staff, – мрачно сказал Клинтон. – Там засел Рейл, ирландец и к тому же католик! Как можно держать в армии таких людей? Эх, Браун, судьба – это злонамеренное и тупое животное! Пусть меня черти возьмут, если это не чистая правда!

– Кем бы ни был этот Рейл, – воскликнул Браун, – будь он хоть католиком, хоть магометанином или язычником, но, если он схватит его, то помимо четырех тысяч фунтов получит от меня в подарок пенковую трубку. Черт побери, майор, из-за этого бандита у меня случился солнечный удар! У меня распухла щека и мне никогда не восстановить прежний цвет лица!

– Мой бедный Грей-Худ уже на последнем издыхании! – вздохнул Клинтон. – О, джентльмены, похоже, Рейл наконец зашевелился. Давайте рассыпемся цепью на тот случай, если этот сукин сын задумает резко сменить направление.

Теперь в общей сложности пять команд по пять-шесть человек в каждой находились примерно в миле от беглеца, конь которого совершил невероятный рывок.

Команда Рейла действительно пришла в движение и вознамерилась перегородить Сезару путь на подходе к перевалу. Для всех наступил самый ответственный момент. Каждый из преследователей почувствовал сильное волнение.

Сезар двигался прямиком на Рейла, которого он надеялся перескочить каким-то неповторимым волшебным прыжком. Одной рукой он держал повод, другой уперся в бок и горделиво задрал голову.

– Стой! – крикнул Рейл, когда Сезару оставалось до него двести шагов.

Сезар не удостоил его ответом. Он, не отрываясь, смотрел на скалы, причудливо выстроившиеся слева от перевала прямо над головами испанцев и в сорока туазах от англичан.

Там среди каменных глыб показались три головы, две черноволосые коротко стриженные и одна белесая, словно присыпанная мукой.