Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Лазариль достал из-за пазухи какой-то предмет, завернутый в обрывок шелковой ткани. Сезар развернул сверток. Там лежал локон русых волос, который на солнце приобрел оттенок потемневшего золота. Он так сильно побледнел, что Жибоз бросился к нему, чтобы поддержать хозяина. Но Сезар оттолкнул его и поднес локон к губам.

– Это она тебе его дала? – с трудом пробормотал он.

– Я сам его взял, – опуская взгляд, сказал Жибоз.

Сезар повесил голову.

– Они были совсем рядом с нами, – продолжал Жибоз. – Обе были живы и находились в одной могиле. Смерть не смогла их разлучить. Два безжизненных тела сейчас находятся под башней для наказаний, которая расположена в центре круглой обители среди руин монастыря Святого Франциска.

Сезар, не проронив ни слова, вскочил в седло. Алазан заржал и помчался стрелой.

В этой стране в полуденные часы все кажется мрачным и зловещим. В отличие от испанской ночи именно день, залитый неумолимым светом, выглядит угрюмо и недобро. Ночь здесь покрыта шатром звездного неба и полна движения и жизни, зато день нестерпимо ярок и оттого уныл. Эта яркость преследует вас и ослепляет.

В нашей стране именно ночная тьма приводит путешественника в состояние душевного упадка. А в Испании такое же действие оказывает однообразный монотонный свет, бесконечный, как пылающее под солнцем море, в котором образуются миражи, или скользят по поверхности светящиеся духи пустыни.

Алазан умчался быстрее ветра, и покрытая полуденной дымкой Матилья очень быстро исчезла из виду. Однако через некоторое время его бег замедлился. Причиной тому, скорее всего, стал тот самый таинственный обмен эмоциями, происходящий между всадником и его конем.

Решимость всадника передается коню, которому уже не требуются ни понукания, ни шпоры, а горячка, охватывающая мчащегося коня, до такой степени опьяняет человека, что он и сам впадает в раж. Но в тот момент Сезар испытывал невыразимую щемящую тоску.

Алазан опустил голову. Сейчас почитатели благородного коня из little staff не узнали бы его вялой усталой побежки. Он потратил целых полчаса, чтобы преодолеть два лье, отделяющие Матилью от Сет-Карьера. Сезар и не думал его погонять. Он держал в руке прядь русых волос и время от времени прикладывал ее к губам.

Когда проехали Сет-Карьер, Сезар вдруг резко вышел из забытья. Он положил локон Бланш в висевший у него на шее медальон, где он хранил портрет своей матери, покойной графини де Шабанель. После этого он выпрямился в седле и ласковым, немного жалобным голосом, прошептал:

– Вперед, дорогой! Я хочу сказать ей последнее прости.

Послушный Алазан ускорил бег и буквально пролетел четыре лье, остававшиеся до Фуэнтенобле, за которым начинаются горы.

До Фуэнтенобле оставалось несколько сот шагов, когда на дороге внезапно показался какой-то мельник, ехавший на могучем коне, круп которого был гружен пустыми мешками. Сезар натянул повод. Под слоем муки, который, словно маска, покрывал открытое смелое лицо, он сразу распознал улыбку Малыша Эсташа.

– Возьмите левее, капитан, – не останавливаясь, произнес Малыш Эсташ. – Я догоню вас в перелеске.

Через несколько шагов Сезар свернул на тропу, спускавшуюся к реке Тормес, и добрался по ней до маленькой сосновой рощи. Вскоре за его спиной послышался стук копыт скачущей галопом лошади.

– Капитан, – послышался голос драгуна из Сен-Мало, – даже если в брюхе Алазана поселится сам дьявол, вам все равно не удастся проехать. Я в сутане брата Бенито обследовал всю округу. Комин – это демон во плоти. Он перекрыл все ущелья от Эндриналя до Авилы. На восточной стороне я кое-кого сбил с толку, но таких совсем немного. Я надеялся, что Лазариль уговорит вас поехать в сторону Пласенсии. Время еще есть, но вас узнал один штабной лейтенант, и он движется за вами по пятам вместе с четырьмя добровольцами. Сейчас можете смело повернуть к Эндриналю, обогните Сьерру и спускайтесь на левый берег Маона. Обещаю, что, если Алазан готов скакать без отдыха двадцать четыре часа, то завтра вы будете в Талавере.

– Я должен быть в Талавере этим вечером, – ответил Сезар.

– Благослови вас Бог, капитан! Так, глядишь, вы и луну достанете с неба!.. Тогда, чтобы наверняка проскочить все заслоны, поворачивайте в сторону Пьедраиты и выходите на другую сторону Альберче… Там дорогу охраняет только один прапорщик с полудюжиной добровольцев.

– Твой совет хорош, – сказал Сезар, – но у меня есть дело в руинах Святого Франциска.

– Господи спаси! – воскликнул Малыш Эсташ. – Это место они сделали центром своих операций. Там сосредоточен весь little staff. Комин повсюду реквизировал лошадей. Теперь у них полно подменных лошадей, которые рассредоточены между озером и Талаверой, и на этой линии у них установлен полный контроль в полосе шириной два лье.

– У меня есть дело, – повторил Сезар.

– Тогда немедленно переодевайтесь и расстаньтесь с Алазаном, которого знают, как облупленного. Если хотите, берите мою лошадь.

– Только Алазан способен доставить меня туда, где мне необходимо быть… Если понадобится, то я переоденусь, когда будет нужно… Поскольку шестьдесят человек стерегут участок в четыре лье, то, значит, у меня есть возможность для маневра. К тому же Алазан умеет брать барьеры… Где сейчас Жан Кутар?

– Он переоделся в костюм отважного партизана и следует за англичанами, громко крича, что хочет напиться французской крови.

– А где Сарлюк и Лафлер?

– Оба они теперь погонщики мулов и снабжают самыми лучшими сведениями офицеров little staff…

Неожиданно Сезар насторожился и жестом приказал ему замолчать. На дороге, с которой он только что съехал, послышался стук копыт лошадей, скачущих галопом.

– Расходимся, – сказал Сезар. – Похоже, мне надо проехать Сьерру между Барко и Сен-Хуан де Менгамунос. Двигайся в том направлении, а я отправлюсь прямо к руинам Святого Франциска.

Он двинулся по тропе, идущей к реке. Малыш Эсташ провожал его взглядом.

– Господь Бог никогда не сделает второго такого, как он! – пробормотал драгун. – Если бы император знал его так же хорошо, как знаю я, то