Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Хоакина отшатнулась. В ее взгляде застыл неподдельный ужас.

– Я ничего не хочу знать! – пробормотала она. – Ничего мне не говорите, я больше ничего не желаю знать!

Глаза Высокой Женщины загорелись, как пылающие угли. Она совсем близко подошла к девушке и произнесла:

– Дочь моего сына, у нас сердце находится не там, где у христиан.

Обезумевшая испуганная Хоакина испустила стон. Она уже теряла сознание, когда Антиох-Амур подхватила ее на руки и приподняла.

– Ты вольная газель, затерявшаяся среди порабощенного скота, – сказала она. – Приходи к нам, и ты станешь королевой. Теперь у меня есть возможность сделать для тебя золотой трон, украшенный бриллиантами.

– Оставьте меня, – простонала Хоакина.

Высокая Женщина ослабила объятия. Затем она продолжила, но совсем тихо, чтобы старик не смог ничего услышать:

– Разве я солгала тебе, цыганочка? Разве твоя судьба не явилась из Шотландии? Разве твой отец, чья месть проложила бездну между тобой и христианами, не носит шотландский плед и шотландский меч? Разве не видела ты, как Менсиа прижимает к своей груди настоящую дочь, а тебе достаются лишь слезы жалости? В твоих жилах течет гордая кровь. Дитя мое, ты их враг, и раздавишь их, как только пожелаешь. Иди с нами, ведь мы мстители и победители. Ты унаследуешь все их богатства и все мое могущество.

Она словно стала выше ростом. Она больше не играла роль. Теперь она говорила голосом любящей львицы.

– Оставьте меня! Оставьте меня! – повторила Хоакина, отбиваясь от нее, словно раненая птица.

– Значит, ты любишь тех, которые презирают тебя сегодня и прогонят завтра?

– Да, я люблю их! – ответила дочь Кабаниля с пылкостью, свойственной ее натуре.

И она из последних сил оттолкнула от себя цыганку.

– Я люблю их! Я люблю их! – вызывающе воскликнула она. – Убейте меня так же, как вы убивали их! Я с ними и я против вас! Я на стороне благородных жертв и буду бороться с подлыми жестокими убийцами… Я люблю их с такой же силой, с какой презираю и ненавижу вас!

VII

Английское рыцарство

Все то время, пока длилась эта сцена, маркиз Блас сидел с отрешенным и вялым видом. Он не пытался что-то услышать. Его мысли витали совсем в других сферах. Внезапно нахлынувшие чувства всколыхнули его утомленное сердце, но длилось это недолго. Учащенное биение сердца прекратилось само собой, как останавливается маятник после того, как в часах лопнула главная пружина.

Уже через минуту он вновь погрузился в свои мысли. Последнее восклицание Хоакины он воспринял, как несвоевременный шум, отвлекающий его от важных мыслей. Когда она, вся в слезах, приблизилась к нему в надежде обрести защиту, маркиз спокойно встал и, держа ее за руку, направился к двери. Он приказал цыганке отойти в сторону и громко позвал тюремщика.

Когда дверь открылась, он пальцем указал на Хоакину и сказал:

– Вам не следует опасаться бедности. Кабаниль не бросает своих детей.

Хоакина закрыла лицо руками и, задыхаясь от рыданий, переступила порог.

Не глядя на нее, дон Блас возвратился на свое место, не дождавшись, когда закроется дверь.

– Женщина, – произнес он, – теперь мы одни. Я верю только во всемогущего Бога, которому в последний час вверю свою бессмертную душу. Но в Ветхом Завете и вульгарной истории упоминается какая-то таинственная сила, которая не имеет отношения к Богу. Я знаю, что вы являетесь агентом этой силы, проклятой истинной верой. Я совершаю грех и обещаю, что раскаюсь. Я слишком долго ждал. Говорите, я слушаю.

– Я враг твоего всемогущего Бога, и Он ничего не может поделать со мной, – ответила Антиох-Амур, которая вновь стояла у стола. – Зачем нужна ваша бессмертная душа, если, не успев лечь в гроб, вы уже утрачиваете свет вашего разума и тепло вашей любви? Что есть ваша вера, если вы сознательно грешите, давая издевательское обещание раскаяться? Тяжелый камень должен упасть, легкий дым должен подняться в небо. Таков Божественный закон, имя которому Природа. Спрашивай меня, я буду отвечать.

– У тебя получилось?

– У меня всегда все получается.

– Ты узнала мое будущее?

– Я его знаю.

– Доведу ли я свое дело до конца?

Антиох сделал вид, что она не уверена. Старик впился в нее жадным взглядом.

– Да, – произнесла она наконец, – если только тебе до этого момента удастся сохранить твое оружие.

Во взгляде дона Бласа мелькнуло сомнение. Он смежил веки, а когда его глаза раскрылись, они были кроваво-красными.

– Мое оружие! – повторил он. – Клянусь Богом, я и сейчас им владею.

Он с неожиданной для его возраста ловкостью в два прыжка добрался до угла, в котором висела его шпага, и широким жестом выхватил ее из ножен.

– Ключ был здесь, когда ты вошла, – угрожающим тоном сказал он. – Если сейчас его нет, то, значит, ты его украла. А если ты его украла, то возвратишь его или умрешь.

Ни один мускул не дрогнул на строгом лице цыганки.

Это ни о чем не говорило, и дон Блас прекрасно это знал.

Держа в руке обнаженную шпагу, дон Блас опустился на колени, продолжая следить за Высокой Женщиной, которая презрительно наблюдала за ним. Дрожащими пальцами маркиз пытался нащупать стык между плитами. Наконец он приподнял плиту и увидел, что ключ был на месте. Он отбросил шпагу и лихорадочным движением схватил ключ.

– Он всегда будет при мне! – прошептал он. – Для лучшей сохранности я готов вскрыть свою плоть.

Высокая Женщина шевельнула плечами.

– Богатый Человек, – сказала она, – судьба на вашей стороне. Завтра вас освободят.

Тем временем Хоакина мчалась по длинным коридорам тюрьмы, оставив позади сеньора Сципиона Бамбокса, который