Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

члены Совета не подскочили от радости. Один из них предложил подать заявку на грант в пятьсот долларов. Акила вспоминает: «Они такие: „Спасибо вам большое“ – и поторопили нас как можно скорее на выход».

На следующий день вечеринка по случаю заключения мира вернулась в «Джордан-Даунс» – конечный пункт жилищного треугольника. Внутренний двор комплекса был полон людей, а музыка громыхала, когда на другом конце города выносили приговор.

ПОКАЗАТЬ ИМ, ЧТО МЫ ЧУВСТВУЕМ

Двадцать девятого апреля 1992 года, в среду, в тринадцать часов присяжные Сими-Вэлли сообщили, что они приняли решение по десяти обвинениям, выдвинутым против четырех полицейских, но окончательно зашли в тупик по последнему обвинению; пока они совещались, горожане в течение целой недели ждали затаив дыхание. Наконец судья Стэнли Вайсберг объявил, что приговоры будут зачитаны в пятнадцать часов: так у властей будет достаточно времени, чтобы подготовиться к возможным беспорядкам.

Примерно в четверть четвертого были зачитаны десять оправдательных приговоров. По последнему обвинению в совершении нападения под прикрытием власти, выдвинутому против Лоуренса Пауэлла, восемью голосами за и четырьмя против был вынесен оправдательный приговор.

В тридцати милях к юго-востоку, в Южном Централе, на перекрестке двух авеню, Флоренс и Нормандия, молодые люди бурно обсуждали, что делать. Это была земля «Калек-гангстеров 83» – подразделения, прославленного тюремным мемуаристом Саньикой Шакуром, известным в прошлой жизни как Коди «Монстр» Скотт.

Пока Шакур отбывал свой срок, его брат Кершон, как и Акила Шерриллс, окончил колледж и стал миротворцем. Позиция Кершона была четкой; спустя годы он расскажет журналисту Джеффри Андерсону: «Некоторые ребята говорили: „Давайте сделаем плакатики и проведем мирный протест“. А я отвечал: „Давайте лучше на хрен всё порвем и покажем властям, что мы чувствуем“» [13].

В шестнадцать часов пятеро молодых подельников напали на магазины Pay-Less Liquor и Deli на пересечении Флоренс-авеню и Далтон-стрит и стали выносить бутылки с 8 Ball. Когда Дэвид Ли, сын американо-корейского владельца магазина, преградил выход, один из ребят разбил бутылку о его голову. «Это за Родни Кинга!» – крикнули они и выбежали на улицу.

В квартале, где сходились Флоренс-авеню и Нормандия-авеню, парни устроили кутеж. Кто-то из них начал бить бейсбольной битой по окнам проезжающих машин. Когда на перекресток, визжа покрышками, ворвались полицейские патрули, их автомобили встретил град камней. Двое полицейских бросились по переулку вдогонку за кидавшим камни шестнадцатилетним парнем, стащили его с проволочного забора и заковали в наручники, пока он кричал: «Я не могу дышать!» Вскоре прибыло более двух десятков полицейских, и они произвели еще два ареста.

Однако толпа, собравшаяся на перекрестке Флоренс-авеню и Нормандия-авеню, полностью избавилась от былого страха. В 1970-х люди выкрикивали: «Время нации!» Теперь улицы гремели: «Время „Узи“! Сегодня ночью копам смерть!» [14] Без пятнадцати шесть по приказу лейтенанта Майка Мулина полицейское подразделение с тремя арестованными отступило на север к импровизированному командному пункту на автобусном вокзале на углу Пятьдесят четвертой улицы и Арлингтон-авеню.

ПЕРВАЯ КРОВЬ

Любой, кто не был черным и кому не повезло оказаться на перекрестке, подвергался нападению. Реджинальд Дэнни, проезжавший на своем грузовике через час после начала бунта, стал самой известной жертвой беспорядков. Однако большинство жертв составляли азиатские и латиноамериканские иммигранты. Почти в каждом случае были и те афроамериканцы, которые приходили им на помощь. Однако эти факты позже терялись в поспешных объявлениях о «расовых беспорядках».

Общественные лидеры собирались на мирную службу в символическом сердце лос-анджелесского движения за гражданские права – Первой африканской методистской епископальной церкви, расположенной в семи милях к северу от перекрестка. После очередного дня, проведенного за учетом в алкомаркетах Южного Централа, на организованную службу направлялись две местные активистки: Карен Басс, директор Общественной коалиции по профилактике и лечению злоупотребления психоактивными веществами, и ее заместительница Сильвия Кастильо, проводившие исследования для начатой в январе кампании, призванной закрыть пятнадцать особо вредных и преступных алкомаркетов в этом районе. Они ехали каждая на своей машине по Флоренс-авеню на запад, в сторону церкви.

Кастильо следовала за Басс, когда та притормозила у перекрестка с Нормандия-авеню. Толпа выломала двери винного магазина Тома Судзуки и вынесла всю выпивку на улицу. Бунтовщики притащили покрышки с заправочной станции и подожгли их, что положило начало баррикадам на дорогах. Когда Басс (она была афроамериканкой) просигналила, намереваясь повернуть направо, протестующие позволили ей проехать. Но машину Кастильо они закидали камнями, кусками бетона и бутылками из-под солодового ликера, разбив окна с пассажирской стороны и лобовое стекло. Внезапно в машину Кастильо залез парень, которому удалось открыть автомобильную дверцу. «Сука, ты сдохнешь», – кричал он. Кастильо с окровавленным лицом надавила на газ и погнала по Нормандия-авеню на юг.

Полиция дважды пыталась разогнать протестующих на перекрестке Флоренс-авеню и Нормандия-авеню, но оба раза безуспешно. Толпа двинулась по Нормандия-авеню на север. Однако теперь беспорядки вспыхнули по всему центру города. На Вестерн-авеню и Слосон-авеню полыхало три пожара. Возле Университета Южной Калифорнии собралась еще одна толпа, бросавшая камни в проезжающие машины [15].

В центре города, в главном штабе полиции, расположенном в Паркер-центре, собралась целая толпа: политические активисты громко осуждали оправдательные приговоры полицейским. Майкл Зинзун, один из ведущих городских активистов, протестующих против произвола полиции, сообщил репортеру: «Это сообщество должно осознать, что нестабильное чернокожее сообщество означает нестабильный Лос-Анджелес» [16].

Когда наступила ночь, на смену активистам к штабу полиции пришли молодые люди, которые подожгли американские флаги и киоск на парковке и попытались проникнуть в здание, но были остановлены спецназом. Они направились в даунтаун, попутно переворачивая и поджигая полицейские машины. Бунтовщики кидали булыжники в здание, где размещалась редакция Los Angeles Times.

ГОРЯЧИЙ И ПРОХЛАДНЫЙ

Несмотря на растущее число сообщений о беспорядках и очевидную неспособность полиции Лос-Анджелеса что-либо с этим поделать, шеф Дерил Гейтс покинул свой командный пункт и направился в элитные кварталы Вестсайда. Он утратил свое положение и потерял работу: комиссия Кристофера[252], созданная мэром Томом Брэдли спустя месяц после избиения Кинга, уже вынесла предписание о пребывании Гейтса в должности, выявив в полицейском департаменте признаки расизма. Комиссия предложила широкую программу по реформированию руководства, оперативных методов и ведения отчетности в департаменте. Преемник Гейтса был уже выбран.

Таким образом, вместо того чтобы отреагировать на беспорядки, Гейтс мчался на мероприятие по сбору средств на ведение правыми июньской выборной кампании, чтобы помешать принятию поправки к хартии F[253], позволяющей провести инициированную комиссией Кристофера полицейскую реформу. Кортеж Гейтса промчался по шоссе Санта-Моники мимо Первой африканской методистской епископальной церкви.

В церковь набились тысячи человек. С кафедры мэр Том Брэдли, члены городского совета, церковные и общественные лидеры, а также мать Родни Кинга призывали людей сохранять спокойствие и выражать свой гнев политическими методами. Пастор Сесил Мюррей молился за мир, пел госпел-хор. Снаружи началась операция «Холодный ответ», но разъяренные молодые люди и женщины с районов не собирались остывать. «Мы не подставим вторую щеку, чтобы они потом пришли и дали нам по жопе, – сказал один из протестующих режиссеру Мэттью Макдэниэлсу [17]. – Мы должны действовать!» Толпа за пределами Первой африканской методистской епископальной церкви начала действовать – уничтожать машины и мародерствовать в магазинах.

Вскоре улицы заполонили толпы: парни медленно катили на своих тачках, будто у себя дома в Креншоу, врубив Fuck Tha Police, а девушки устраивали флешмобы, выкрикивая: «Хватит Сими-Вэлли!» В Западном Голливуде лесби- и гей-активисты устроили парад на бульваре Сансет. Рядом с Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе студенты высыпали на бульвар Вествуд. Сотни человек прошли маршем от места избиения Родни Кинга до штаб-квартиры отделения полиции Лос-Анджелеса в Футхилле, и вся толпа по всему городу скандировала: «Нет справедливости – нет мира».

К восьми вечера в городе полыхало пятнадцать пожаров. Спустя два часа их было уже почти пятьдесят [18]. Бунты перекинулись на Лонг-Бич, Болдуин-Хиллз, Инглвуд, Пасадену и Голливуд. Гейтс вернулся с мероприятия по сбору средств к полицейским, охваченным паникой из-за своей некомпетентности и нерешительности. Вместо того чтобы взять ситуацию в свои руки, Гейтс немедленно решил облететь весь город на вертолете. «Он летал порядка полутора