От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

самая большая и светлая комната, по которой протянуты нитки, ведущие к сердцу всей работы, так называемой "точке схода". В кухне готовится особо крепкий чай и кофе специально для окраски проектов, большинство которых выполнено в красивых коричневых тонах. Собираются друзья и ученики, в доме воцаряется совершенно особая атмосфера творческого праздника… Все мысли и интересы отца были сосредоточены на архитектуре. Отдыхал он мало… отец скончался 19 ноября 1940 года от сепсиса после операции, которая считалась несложной и неопасной. Хоронил его весь художественный Ленинград.

Спустя полгода объявили конкурс на проект надгробия… На Волковом кладбище на могиле отца стоит надгробие, сделанное по проекту А. Г. Голубовского – его самого любимого ученика. Бронзовый барельеф выполнен постоянным соавтором отца Н. В. Томским. В соавторстве с ним в Ленинграде архитектор Троцкий создал один из известных послереволюционных памятников – С. М. Кирову перед зданием Кировского Дома Советов».

«Той, которая пела в Соловьином саду»

В конце первой половины XIX века в петербургской Коломне нарастающими темпами шло строительство новых доходных домов с квартирами, сдаваемыми внаем. Предприимчивые купцы и фабриканты скупали участки, занятые барскими двухэтажными особнячками, и на их месте возводили многоэтажные строения «под жильцов». Облик заштатного городского района и уникального центра петербургской культуры менялся буквально на глазах его жителей.

В 1841 году владелица небольшого двухэтажного особняка на углу Офицерской улицы и Английского проспекта – жена подполковника Елизавета Ивановна Брюн – распорядилась возвести на месте принадлежащего ей здания многоквартирный доходный дом. Проектно-строительные работы по возведению нового жилого здания по просьбе заказчика проводил городской архитектор Евгений Францевич Паскаль.

В 1882–1883 годах новый домовладелец, полковник Андрей Петрович Лачинский, купивший у наследников Е. И. Брюн это жилое строение, капитально его перестраивает, поручив работу известному в то время архитектору Василию Григорьевичу Тургеневу.

Свой нынешний облик здание приобрело только в 1910 году, когда его в очередной раз основательно перестроили по поручению его последнего владельца – Моисея Львовича Лунца, коллежского советника и члена правления Сибирского торгового банка. Проект перестройки жилого дома выполнил архитектор Моисей Маркович Синявер. Характерно, что в современном облике здания чувствуется явный «дух практицизма», в значительной степени повлиявший на его архитектуру. Предельно простое оформление фасада здания сочетается с элементами архитектуры позднего русского классицизма. Тем не менее оно выглядит подчеркнуто монументально, особенно по сравнению с соседними трехэтажными жилыми строениями.

Главный фасад дома № 53, выходящий на Офицерскую улицу, украшен четырьмя пилястрами ионического ордера, объединяющими третий и четвертый этажи. Широкий балкон у основания пилястр с красивой металлической решеткой и поддерживающими его гранитными кронштейнами заметно оживляет строение. Третий этаж дома выделен треугольными и прямоугольными сандриками над довольно большими окнами. Нижний этаж трактован как цокольный и обработан рустами, как и стена второго этажа этого здания. В тонкой проработке архитектурных деталей, в изящных лепных украшениях окон чувствуется несомненный вкус и хорошая школа архитектора.

Улица Декабристов, 53

Старинные дома, как правило, полны загадочной таинственности. Об этом здании в начале века писали довольно часто, он всегда привлекал к себе пристальное внимание вездесущих корреспондентов столичных газет и журналов. Любопытная подробность: особую известность дом № 53 получил в связи с тем, что здесь, на пятом этаже, в квартире № 9, жила актриса Театра музыкальной драмы – Любовь Александровна Дельмас, судьба которой переплелась с жизнью поэта А. А. Блока.

Петербургский Театр музыкальной драмы, организованный в 1911 году и открывший свой сезон годом позже, заметно выделялся из числа оперных сцен, не входящих в состав объединенных Императорских театров. Он просуществовал до 1919 года, когда его труппа вместе с театральным имуществом слилась с оперной труппой Народного дома, на базе которого затем организовали Большой оперный театр. Свою относительно кратковременную сценическую жизнь Театр музыкальной драмы прожил отнюдь не бесшумно. Смелый эксперимент его в области оперных реформ сопровождался гневными рецензиями театральных критиков, бурными восторгами и хулой зрителей. Каждой постановке этого театра стал присущ определенный оттенок скандала.

Театр музыкальной драмы открылся в Большом зале Консерватории. Пресса широко уведомила зрителей о перестройке зала и сцены (принадлежавших Императорскому Русскому музыкальному обществу), обошедшейся в 500 000 рублей. Русский частный финансовый капитал субсидировал театр, организационно же он принадлежал акционерному обществу, возглавляемому банкиром Давидовым – меломаном и любителем-композитором. Его опера «Сестра Беатриса» и балет «Принц-Свинопас» неоднократно ставились в «своем» театре, правда, без особого успеха у зрителей. К финансовым делам театра был также причастен и известный банкир Дмитрий Рубинштейн. Художественным руководителем являлся московский режиссер И. М. Лапицкий, строго и принципиально придерживавшийся довольно несложного принципа: отказ от шаблонов оперных спектаклей (условностей, оперных жестов, вокальной манеры и вообще «всякой оперности») и замене оперы натуралистической, психологически осмысленной музыкальной драмой. Руководствуясь принципами системы Станиславского, Лапицкий старался насытить оперное действие бытовыми деталями и подробностями.

Л. А. Дельмас. Фото 1910-х гг.

Критика точно подмечала все противоречия и ошибки режиссера, справедливо ругая его в прессе за непризнание специфики оперного театра, игнорирование партитуры и ориентации лишь на либретто музыкального спектакля. Режиссер в сценической практике постоянно вступал в единоборство с композиторами, особенно такими, как Вагнер, Пуччини, Чайковский, Визе… При этом он безжалостно изменял содержание партитур, выбрасывая целые сцены и арии. Купюры и перестановки становились с каждым разом весьма обильными и имели место во всех спектаклях режиссера. Но купюрами дело не ограничивалось. Лапицкий безжалостно игнорировал систему заключенных в партитуру музыкальных образов. Им берется за основу либретто, и даже не оно, а то драматическое событие, которое положено в его основу. Поэтому нередко переделки распространялись и на само либретто.

И. М. Лапицкий

Критика и зрители совершенно справедливо считали особо слабым местом Театра музыкальной драмы его декорации. За исключением единственной серьезной работы – оформления Рерихом оперы «Сестра Беатриса», все остальное было выполнено на весьма низком художественном уровне.

К положительным же качествам театра следует отнести его прекрасный оркестр и хор, которыми управляли известные дирижеры М. А. Бихтер, Г. Г. Фительберг, А. Э. Маргулян и др.

Однако, несмотря на все недостатки и просчеты в постановках Театра, публика регулярно посещала спектакли режиссера Лапицкого. Зрителей привлекала смелость его руководителя и артистов труппы, пытавшихся по-иному «осмыслить» оперу. Актеры постоянно экспериментировали и шли своим, нестандартным путем. Все это достаточно выгодно выделяло театр среди обычных оперных сцен столицы.

В числе многочисленных поклонников артистов Музыкальной драмы, выступавших на сцене петербургской Консерватории, стал и поэт А. А. Блок, не пропускавший ни одного спектакля режиссера Лапицкого.

Партию Кармен в одноименной музыкальной постановке исполняла молодая певица Любовь Александровна Дельмас, недавно вернувшаяся из Парижа, где просмотрела всех французских «Кармен». Они ее разочаровали, в них отсутствовал присущий этой героине внутренний порыв и огонь.

Блок, ничего