От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

Артистом заинтересовались и компетентные органы новой власти. По решению Исполкома райсовета рабочих и солдатских депутатов 18 ноября 1917 года в квартире № 1, занимаемой гражданином Мамантом Дальским в доме № 46 по Офицерской улице, в присутствии понятых, милиция произвела тщательный обыск. Результаты обыска и последующие судебные расследования всех случаев грабежей и взломов квартир и особняков состоятельных лиц показали полную непричастность к ним артиста Дальского.

Оказалось, что одним из главных организаторов операции захвата анархистами дома герцога Лихтенбергского стал не трагик Дальский, а комиссар Коломенского подрайона, некий Харитонов, приговоренный судом за активную помощь анархистам и уголовным элементам в захвате особняка, а также за кражу драгоценностей, к нескольким годам тюремного заключения в петроградских «Крестах». Тем не менее перепуганный обыском актер вынужден был опубликовать в петроградских газетах письмо, в котором оправдывался: «…я не захватчик и не налетчик. Картинами из Зимнего дворца не любовался. Картин на квартире не имею… Никогда не арестовывался в Петрограде и не хранил у себя на квартире награбленные анархистами драгоценности и предметы искусства…».

3 июня 1917 года «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов» опубликовали следующее опровержение: «Военно-Революционный Комитет заявляет, что все газетные сообщения об аресте известного артиста Мамонта Дальского и якобы производящемся о нем следствии являются вымышленными. Никаких дел в следственной комиссии нет, и Военно-Революционный Комитет приказа об аресте Дальского не отдавал».

Осенью 1917 года Дальский уезжает в Москву, где, забыв петроградские неприятности, продолжает играть не только на сцене, но и вне ее. Он примыкает к группировкам, поддерживающим идею свержения Советской власти. И вот снова, но уже московские газеты, приписывают ему захватывающие набеги на советские учреждения и даже леденящую кровь историю о его попытке ворваться в кабинет самого В. И. Ленина.

Многих тогда впечатляло и его участие в фантастических коммерческих затеях, утопических деловых проектах. Действительно, через его руки проходили огромные деньги, но он оставался ни с чем.

В ночь с 11 на 12 апреля 1918 года московская организация «анархистов-коммунистов» была разгромлена. Маманта Дальского арестовали. Потребовалась неделя для выяснения непричастности знаменитого актера к экспроприациям. В архиве сохранился документ, адресованный коменданту гостиницы «Националь» за подписью Ф. Э. Дзержинского, аннулирующий «распоряжение об аресте члена Всероссийской Федерации анархистов-коммунистов Маманта Дальского».

21 июня 1918 года, выйдя утром из московской гостиницы «Гранада», Дальский попытался вскочить на ходу в проходящий трамвай, но сорвался и попал под колеса.

В морг для опознания тела поехала Ирина – старшая дочь Шаляпина. От Луначарского было получено разрешение на вагон для перевозки гроба с телом актера в Петроград. Его похоронили на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, позднее прах М. В. Дальского перенесли в Некрополь, где он покоится доныне.

Семья Маманта Викторовича вернулась в Петроград, в старый особняк на Офицерскую, которая теперь уже называлась улицей Декабристов.

Вскоре вдову и дочь великого артиста бесцеремонно «уплотнили» в одну комнату (кабинет М. В. Дальского). Остальные апартаменты заняли матросы Балтфлота со своими семьями.

Дальнейшая судьба этого старинного особняка довольно печальна. В марте 1967 года жители улицы Декабристов были обеспокоены решительными работами по разрушению отдельных домов. В редакцию газеты «Вечерний Ленинград» они написали следующее заявление: «На углу Лермонтовского проспекта и улицы Декабристов сносят старый двухэтажный дом. Просим редакцию рассказать, что на этом месте будет построено». Ответил архитектор Октябрьского района М. И. Саркисов: «Сразу же после очистки территории начнется строительство здания "Дома бытового обслуживания", площадью 5,5 тыс. кв. метров. На пяти этажах разместятся 13 предприятий и учреждений. В многочисленных производственных цехах опытные мастера будут ремонтировать часы, телевизоры, магнитофоны, ювелирные изделия, фотоаппараты. Здесь можно будет заказать портьеры и шторы. Специальные помещения намечено выделить для ателье мод, парикмахерской, салона фотографии. Главный фасад здания предполагается облицевать долговечной белой стеклянной плиткой и украсить витражами и световой рекламой. Проект "Дома быта" разрабатывается в мастерской № 8 института Ленпроект. Авторы проекта – архитекторы О. Б. Голынкин, Л. А. Келлер и Б. И. Бровчин».

Красивый старинный особняк сломали и построили на его месте стеклянное чудовище – современное здание, чуждое архитектуре существующих здесь строений, абсолютно не вписавшееся в сложившуюся веками застройку этой старинной питерской улицы.

На углу Офицерской и Малой Мастерской

Дом № 52, расположенный на углу Офицерской и Малой Мастерской, приобрел современный облик в 1890-х годах. Массивное пятиэтажное здание, возведенное архитектором Василием Федоровичем Разинским, автором проектов многочисленных добротных жилых строений, принадлежало Надежде Михайловне Половцовой, жене действительного статского советника и попечительницы образцового детского приюта барона А. Л. Штиглица – банкира Императорского двора и известного петербургского мецената. На его денежные пожертвования в городе учреждались богоугодные заведения и благотворительные организации.

Улица Декабристов, 52. Фото нач. 1940-х гг.

К сожалению, время не пощадило здание. В наши дни оно утратило свой первоначальный блеск, но по-прежнему представляет собой великолепный образец архитектуры конца XIX века. Его монументальный и несколько утяжеленный фасад выгодно отличается от соседних домов Офицерской улицы.

Н. М. Половцева

В начале XX века в этом доме размещалась редакция «Ведомостей Санкт-Петербургского градоначальства», а в одной из квартир жил их редактор. Да, выходила когда-то в старой российской столице газета весьма официального свойства – «Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства». В ней в обязательном порядке печатались распоряжения властей, касающиеся различных сторон жизни Петербурга и петербуржцев. Например, правила езды по улицам для извозчиков, а позже – автомобилистов; постановления о том, в каких местах разрешено в праздник торговать вином и водкой. Или на первой странице газеты мог появиться запрет на проведение политических собраний и сходок… В общем, ограничений для населения публиковалось немало. Причем от обывателя требовалось неукоснительное выполнение всех опубликованных в «Ведомостях» регламентаций. В каждом номере этой газеты обязательно присутствовало напоминание читателям: «Указания и распоряжения правительства, к общему сведению и исполнению принадлежащие и при "Ведомостях СПб градоначальства" разосланные или же в них напечатанные, считаются обнародованными в городе Санкт-Петербурге, и никто из живущих в столице не имеет права отговариваться их незнанием».

В газете регулярно публиковались различные объявления, представляющие практический интерес для различных слоев населения. Обыватель мог, например, прочитать такие любопытные предложения: «Деньги с должников успешно взыскиваю на своих расходах, имею 20-летнюю практику…». Что-то родное нашему времени слышится в этом призыве, опубликованном в «Ведомостях СПб градоначальства» 10 октября 1909 года. Звучит страшновато, неужели и тогда в стране существовали рэкет и рэкетиры, способные своими специфическими способами и приемами «взыскивать» долги с упрямцев. Нет, успокойтесь, такого явления в городе тогда не существовало. Да и газета была не просто респектабельной, но и официальной поборницей соблюдения законов и правопорядка. Дочитаем до конца