От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

и простыми средствами достигнуть определенного художественного эффекта. Первый этаж здания обработан горизонтальными рустами без вертикальных швов, а в замках его окон хорошо смотрятся лепные детали. Значительно оживляют фасад дома ажурный лепной пояс между первым и вторым этажами, прямые сандрики с кронштейнами над окнами третьего этажа и затейливые кружева балконных решеток.

До второй половины XIX века участок и строения на нем принадлежали статскому советнику Фабию Денисовичу Дубецкому, а в последующие годы доходный дом перешел во владение баронессы Клавдии Владимировны Меллер-Закомельской – дочери генерал-майора.

Улица Декабристов, 43–45

Небезынтересно отметить, что с домом № 43–45 связан определенный период жизни русского революционера-демократа, писателя и литературного критика Николая Григорьевича Чернышевского.

Весной 1850 года Н. Г. Чернышевский успешно окончил Петербургский университет. Лето провел в Саратове, а в середине августа вернулся в столицу, пытаясь найти работу. Он поселился у своих родственников – Торсинских. 23 декабря, приглашая к себе в гости поэта Михайлова, жившего неподалеку, на Офицерской улице в доме № 6, Чернышевский сообщил ему свой адрес: «В Большой Офицерской, против Малой Мастерской, дом Дубецкого. Когда Вы поедете от почтамта, т. е. с Вознесенского проспекта, Вы увидите против Мастерской мелочную лавочку, подле нее ворота, за этими воротами тотчас подъезд с улицы; так Вы по этому-то подъезду да вверх, да на второй этаж, да увидите во втором-то этаже дверь с надписью: "Архитектор Браун" – так против этой-то двери через площадку другая дверь есть моя». В столь детальной записке речь шла о доме № 45 на Офицерской улице.

В марте 1851 года Чернышевский вновь уехал в Саратов, где прожил около двух лет. 13 мая 1853 года Николай Гаврилович вместе с молодой женой возвращается в Петербург и на некоторое время снова поселяется у Торсинских, на Офицерской улице.

Н. Г. Чернышевский. Фото 1853 г.

Именно здесь, в Коломне, в те времена происходили события, которые в значительной степени определили его дальнейшую судьбу. На формирование философских взглядов Чернышевского, его революционных воззрений в первую очередь оказали воздействие члены кружка Михаила Васильевича Петрашевского. Они собирались на квартире чиновника Министерства иностранных дел М. В. Петрашевского, жившего неподалеку от Офицерской улицы, здесь же в Коломне, рядом с церковью Покрова Богородицы. Кстати, членами этого кружка были писатель Федор Михайлович Достоевский, поэт Алексей Николаевич Плещеев и писатель Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. Именно в Коломне М. Г. Чернышевский впервые высказывает свои, отличные от Гегеля, взгляды на роль искусства в жизни общества.

В эти годы писатель знакомится с организатором тайного общества «Земля и воля» Николаем Александровичем Серно-Соловьевичем, революционером, который рекомендовал лечить больную Россию путем окончательного и добровольного разрыва связей со старой системой и выводом России к новой жизни с началами гражданской свободы и созывом в Москве выборных от всего государства для устройства внутренних дел. Однако члены революционного кружка не сумели претворить в жизнь свои мечты о свободе и справедливости. Во время чтения и обсуждения запрещенной литературы полиция внезапно арестовала большинство борцов за гражданские свободы и после суда этапировала их на каторгу. Первоначально 24 петрашевца (в том числе Ф. М. Достоевского) были приговорены к смертной казни, но в последний момент она была отменена.

«О такой квартире я мечтал всю жизнь!»

Офицерская улица, 46. Дом генерала Княжевича. Фото нач. XX в.

На углу улиц Офицерской и Большой Мастерской до 1967 года находился двухэтажный особняк генерала Княжевича. Угловой дом № 46 с парадным фасадом, выходящим на Офицерскую улицу, не отличался внешней броскостью, но соблюдение строгого вкуса в его гармонических пропорциях позволяло отнести это строение к лучшим образцам классицизма начала XIX века. Зеркальные стекла высоких окон с мраморными подоконниками, великолепные полированные двери красного дерева, украшенные затейливой резьбой, бронзовые ручки художественной чеканки, мраморные камины, зеркала, паркетные полы из ценных пород дерева – все было устроено добротно, во вкусе старинных дворцовых особняков Петербурга.

Этот примечательный дом связан с именем известного русского трагика – Маманта Викторовича Дальского (Неелова), который жил в нем с 1914 по 1917 год.

Фигура Дальского принадлежит к числу колоритнейших в галерее старых русских актеров. Наставник Шаляпина, любимец Вахтангова и Качалова, Тарханова и Юрьева, артист оставил заметный след в истории отечественного театра как один из крупнейших мастеров русской трагической школы, талант которого соответствовал гению. Все необыкновенно в этом удивительном человеке и служителе Мельпомены: и необычное имя, и вся его жизнь, полная фантастических легенд о его похождениях и «художествах», а также нелепая смерть под колесами московского трамвая.

Судьба этого человека заслуживает особого внимания. По отзывам современников, Дальский являлся на редкость одаренным и талантливым артистом. Начав выступать на провинциальной сцене, он сразу же обратил на себя внимание администрации Александринского театра. Его пригласили в Петербург. Талант одного из крупнейших трагиков начала XX века особо проявился в ролях мирового классического репертуара. Игрой Дальского восхищались все, кто хоть однажды видел этого артиста на сцене. Почитателями его таланта стали простые люди и члены императорской фамилии. Он обладал идеальными внешними данными для исполнения трагических ролей – стройная фигура, прекрасного тембра голос, властные энергичные жесты. У него учились драматические и даже оперные артисты. Сам Ф. И. Шаляпин прошел школу сценического искусства у трагика Дальского.

Мамант Викторович действительно стал общепризнанным метром театральной сцены, но при этом, к сожалению, имел довольно скандальный необузданный нрав. Ему было тесно и душно в рамках казенной сцены. Дальский имел постоянные конфликты с администрацией Александринского театра и товарищами по сцене. Он выплачивал многочисленные денежные штрафы за опоздания в театр, срывы спектаклей и даже за нанесение телесных повреждений артистам и режиссерам. Считая себя величайшим артистом века, Дальский не признавал иных мнений и авторитетов, кроме собственного. За ним закрепили кличку Маманта Скандальского. Он скандалил не только в театре, но и за его пределами. Петроградские газеты пестрели статьями о его проказах, дебошах и буйствах в ресторанах и других общественных местах. Артиста обвиняли во всех смертных грехах. Среди жителей столицы даже ходил анекдот-загадка: «Чем отличается мамонт от Маманта Дальского? – Первых выкапывают, второго необходимо закопать». Артистическая впечатлительная натура Дальского продолжала театральное действо и вне подмостков, где он по-прежнему оставался Гамлетом, разбойником или Рогожиным.

М. В. Дальский. Фото 1890-х гг.

В 1914 году игра Дальского имела особенно ошеломляющий успех. Материальное положение артиста значительно улучшилось, и он решил переехать на новую квартиру.

М. В. Дальский в спектакле «Гамлет». Фото 1891 г.

Женитьба Дальского на совсем юной поклоннице его таланта Раисе Александровне Безоборкиной несколько остепенила актера: ему же «под пятьдесят», пора наконец-то угомониться. Мамант Викторович становится семьянином, заботливым отцом и любящим супругом. В 1913 году у Дальских родилась прелестная дочь, которой счастливый отец дал имя