От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

Ф. Ф. Комиссаржевский предложил поставить оперу в двух актах Перголезе "Служанка-госпожа", а я – свою арлекинаду "Веселую смерть" и "Нерепослова" Козьмы Пруткова…»

В набранную режиссерами труппу вошли, кроме нескольких новых актеров, блестящие мастера комического театра и эстрады – Ф. Н. Курихин и К. Э. Гибшман. Спектакли «Веселого театра для пожилых детей» пользовались большим успехом. Особенно покорил публику «Черепослов» Козьмы Пруткова. Зрители увидели на подмостках произведение нового, еще незнакомого им драматурга. Создатели театра сразу же поставили еще один прутковский спектакль – «Фантазию», причем, как рассказывает Евреинов, «при участии восьми разнокалиберных собак», а также «Спор древних греческих философов об изящном».

Такой же успех имела и музыкальная пародия композитора Ильи Саца «Кольцо Гва-де-лупы» – она высмеивала рутину оперных и опереточных постановок.

Вскоре, однако, «Веселый театр для пожилых детей» прекратил свое существование, так как здание Театра В. Ф. Комиссаржевской на следующий сезон уже заранее арендовала другая театральная труппа.

В театр приходили письма от В. Ф. Комиссаржевской. Гастроли труппы проходили успешно. Из Баку артисты на пароходе перебрались в Среднюю Азию. Играли в Ашхабаде, Самарканде, Ташкенте – городах, где еще никогда не гастролировали театральные коллективы со столь знаменитыми драматическими артистами.

12 февраля 1910 года в Российское театральное общество поступила телеграмма из Ташкента со скорбным сообщением о тяжелой болезни и смерти Веры Федоровны Комиссаржевской.

Тяжелая форма черной оспы развивалась стремительно. На фоне высокой температуры лицо, шея, туловище, руки актрисы покрылись сплошной язвой. Болезнь осложнилась острой почечной и сердечной недостаточностью. Комиссаржевская терпеливо переносила боли. За три дня до смерти во сне видела Чехова и, радуясь, говорила окружающим: «Хорошее предзнаменование».

10 февраля 1910 года великая русская актриса скончалась. Гроб с ее телом отправили в Петербург. Похороны вылились во всенародную демонстрацию. Над ее могилой в Алексадро-Невской лавре выступили с прощальным словом друзья, студенты, писатели, актеры и общественные деятели. Актер В. Н. Давыдов в прощальном слове сказал: «Поднимите глаза, оглянитесь вокруг, загляните в газетные листы, она соединила театральный мир со всеми. Наука и искусство, литература и рабочие – все пришли проститься с нею…».

После кончины В. Ф. Комиссаржевской на сцене созданного ею театра, вплоть до революции выступала труппа К. Н. Незлобина. В репертуаре этого театра преобладали пьесы М. Горького и М. Арцыбашева. Осенью 1917 года театр Незлобина поставил религиозную драму «Царь Иудейский», написанную великим князем Константином Константиновичем. Драма, повествующая о последних днях жизни Христа и проникнутая глубоким религиозно-мистическим чувством, считалась до революции запрещенной к постановке синодальной цензурой по чисто формальным мотивам, так как деятели церкви полагали кощунственным всякое выведение евангельских персонажей на театральных подмостках. Именно по этой причине «Царя Иудейского» до революции поставили лишь единожды, в 1914 году, в закрытом придворном спектакле Эрмитажного театра. Его исполнителями стали члены литературно-художественного кружка Измайловского полка во главе с самим автором драматического произведения.

Доходные дома княгини Юсуповой

Дома № 36 и № 38 на Офицерской улице принадлежали княгине Зинаиде Николаевне Юсуповой, графине Сумороковой-Эльстон. Трехэтажный доходный дом № 36 в 1850 году приобретен князем Юсуповым у наследников почетного потомственного гражданина Антипы Петровича Кокушкина.

Офицерская улица, 36–38, – дома княгини З. Н. Юсуповой

Композиция фасада здания предельно проста и лаконична. Окна оформлены не только прямоугольными, но и классическими наличниками, с сандриками треугольной и плоской формы на кронштейнах. Стены первого этажа обработаны рустами.

Дом № 38 представлял собой небольшой двухэтажный старинный особняк, постройки конца XVIII – начала XIX веков. Достопримечательностью здания являлся небольшой красивый фонарик – эркер, построенный на уровне второго этажа. Судя по архивным документам, здание существовало до середины XIX века, и, вероятно, обветшавший дом позже снесли домовладельцы. Инвентаризационные планы второй половины XIX века подтверждают принадлежность участка княгине З. Н. Юсуповой и официально обозначают его как «пустопорожнее место».

Владелица многочисленных доходных домов и дворцов, известная общественная деятельница Зинаида Николаевна Юсупова увековечена прекрасным портретом В. А. Серова. Художник не любил писать портреты имущего класса, но для Зинаиды Николаевны он сделал исключение. Да и как он мог поступить иначе. Княгиня была стройная, изящная, грациозная женщина. Прекрасные черные волосы оттеняли ее голубые с поволокой глаза. Она была не только умна, воспитана и аристократична, но и являла собой воплощение душевной доброты. Никто не мог устоять перед ее очарованием.

Княгиня обладала природным даром к сценическому искусству. Серов искренне восхищался ее игрой на сцене театра Юсуповых и полностью соглашался с К. С. Станиславским, увидевшим ее в благотворительном спектакле и на коленях упрашивавшим Зинаиду Николаевну все бросить, вступить в его труппу и посвятить себя театру. Облик княгини глубоко импонировал художнику. Он работал над парадным портретом Зинаиды Николаевны в течение восьмидесяти сеансов, каждый из которых продолжался по два-три и более часов. «Я худела, полнела, вновь худела, – с доброжелательностью рассказывала впоследствии княгиня, – пока исполнялся мой портрет Серовым, а ему все мало, пишет и пишет!»

В. А. Серов. Портрет княгини З. Н. Юсуповой

Портрет княгини Юсуповой, показанный впервые на выставке «Мир искусства» в 1902 году, никого не оставил равнодушным.

Бенуа коротко и уверенно назвал портрет шедевром. Действительно, талантливый художник сумел создать образ женщины аристократического круга, в которой осознание переданной по наследству значительности своего существования сочеталось с душевным теплом, естественной добротой и пониманием ответственности своей роли в жизни.

Потрясенный обаянием Зинаиды Николаевны, Серов писал друзьям: «…славная княгиня, ее все хвалят очень, да и правда, в ней есть что-то тонкое, хорошее».

Дом № 36 получил определенную известность благодаря тому, что в нем весной 1848 года некоторое время жил Федор Николаевич Глинка – активный участник Отечественной войны с наполеоновской Францией, автор «Писем русского офицера» и многих поэтических творений, в том числе стихов, ставших народными песнями: «Вот мчится тройка удалая» и «Не слышно шума городского». В числе близких знакомых Федора Николаевича числились те, кто в 1825 году выступил с оружием в руках на Сенатской площади. Ф. Н. Глинка сам не принимал активного участия в деятельности тайного общества, но, заведуя канцелярией военного губернатора столицы генерала М. А. Милорадовича, имея доступ к документам тайной полиции, оказал огромную помощь руководителям восстания. В его квартире на Театральной площади собирались члены Союза благоденствия, обсуждая планы восстания. В январе 1820 года здесь проходило совещание, на котором П. И. Пестель выступил с докладом об утверждении в России республиканского правления и свержении монархии.

Ф. Н. Глинка в период Отечественной войны с наполеоновской Францией. Рис. К. П. Беггрова

Глинка не принимал непосредственного участия в акции на Сенатской площади и к восставшим не примкнул, хотя, находясь в это время там и не боясь себя скомпрометировать, подходил к мятежникам, разговаривал с Рылеевым и Кюхельбекером.

Через два дня его арестовали и препроводили