Месть Рима - Саймон Скэрроу

в виде налогов с тех пор, как Рим начал опустошать наш остров. В-четвертых, и наконец, ваш император отдает приказ вашим легионам, вашим вспомогательным когортам, вашим гражданам покинуть Британию до конца года и никогда не возвращаться. В обмен на выполнение этих условий мы согласны пощадить вас и всех ваших товарищей, осмелившихся осквернить нашу землю. Если вы не согласитесь, я не могу гарантировать вашу безопасность. - Она скрестила руки.

- Высокомерие этой суки…, - начал шептать Агрикола.

- Молчать, - приказал Макрон.

Затем он громко ответил на иценском диалекте.

- Мои условия таковы. Царица Боудикка и все ее последователи должны сложить оружие, открыть ворота в Лингомару и сдаться. Все они будут рассматриваться как военные трофеи и проданы в рабство, подчиняясь воле наместника и через него – императора.

- То есть вы не можете гарантировать, что наши жизни будут сохранены, даже если мы сдадимся, - сказала Боудикка. - Как я слышала, ваш наместник не отличается милосердием.

- Он может проявить милосердие, если вы подчинитесь ему. Конечно, я и мой командующий, префект Катон, сделаем все, что в наших силах, чтобы вы и ваши последователи были пощажены.

- Это очень мило с твоей стороны, - с горькой иронией ответила Боудикка. - Значит, ты требуешь, чтобы мы сдались в надежде, что нас пощадят. Я не понимаю, как это должно убедить нас сдаться.

- Если вы этого не сделаете, то непременно умрете, - ответил Макрон.

- В конце концов мы все умрем. Единственное, что имеет значение, - это выбор способа нашей смерти. Ты можешь умереть здесь, в этом болоте, римлянин, или умереть в комфорте, в окружении своей семьи в Риме.

Даже сейчас он восхищался ее смелыми словами, но на сердце Макрона было тяжело от печали, что она оказалась столь же несговорчивой, как и предсказывал Катон. Он подошел к ней поближе и тихо заговорил на латыни, чтобы ее последователи не услышали и не поняли.

- Боудикка, ты в ловушке. Тебе не выбраться. Когда Катон отдаст приказ атаковать, ты будешь сокрушена. Не сомневайся в этом. Ты и твои последователи будут преданы мечу, если ты заставишь нас взять Лингомару силой.

- Попробуйте и посмотрите, что получится.

- Ты знаешь, что произойдет, - серьезно ответил он. - Многие погибнут с обеих сторон. Ты можешь предотвратить это, если сдашься.

- Только если Светоний сдержит свое слово и нас пощадят.

- Мы с Катоном сделаем все возможное, чтобы это произошло.

Маска отчужденного презрения на мгновение сошла с лица Боудикки.

- Я знаю, что ты бы так поступил. Но я также знаю, что Рим не терпит мятежей. Наши жизни потеряны.

Макрон еще больше понизил голос.

- Тогда скройся отсюда. Забирай своих дочерей и беги. Должен быть путь через болота. Ради всего святого, бегите, пока можете.

- Я не могу – не хочу – бросить свой народ. Я их царица. Если бы я сейчас отвернулась от них, я унесла бы этот позор с собой в могилу. Ты понимаешь?

Макрон неохотно кивнул.

- Если бы мы поменялись местами, Макрон, ты бы сбежал?

- Нет... нет, я бы не стал, - признался он. Он смотрел на нее с ноющей грустью, зная, что это будет в последний раз, пока она еще жива. - Тогда больше ничего не нужно говорить.

- Есть одна вещь. Моя младшая дочь мертва. Бардея еще жива. Она и твоя дочь, Макрон. Твоя плоть и кровь. Поклянись мне, что сделаешь все возможное, чтобы спасти ее. Защити ее, если Лингомара падет, - добавила она едва слышным голосом. Сделай это ради меня, ради любви, которую мы когда-то разделяли. Ради нашей дружбы. Ради опасностей, которые мы разделяли в бою. Поклянись!

Макрон сглотнул и кивнул.

- Я клянусь.

В ее глазах мелькнуло облегчение, и на мгновение черты ее лица стали похожи на черты той молодой женщины, которую он впервые встретил столько лет назад, когда она заговорила с нежностью.

- Да хранят тебя боги, Макрон.

Он поднял руку, чтобы протянуть ее ей, как холодная маска вернулась на место, она с усмешкой отступила назад и, громко заговорив на своем языке, плюнула на землю у его ног.

- Разговор окончен. Уходи, римлянин, и готовься к смерти!

Ее воины радостно закричали, когда она повернулась и повела свой отряд обратно к воротам. Макрон смотрел, как она исчезает из виду, а затем ворота закрылись с мрачным стуком.

Он подошел к Агриколе.

- Пора уходить. Поворачивайтесь медленно и держите тот темп, который я задам. Я не хочу, чтобы эти варвары думали, что мы их боимся.

Пока они возвращались по тропе, Макрон чувствовал на себе взгляды врагов, которые оценивали его широкую спину и думали, какой легкой мишенью он станет. В то же время он верил, что Боудикка не допустит такого трусливого и неблагородного поступка. И если в тот момент она поступила с ним благородно, он решил сделать все, что в его силах, чтобы выполнить ее просьбу, когда придет время. Он постарается спасти их дочь.

Они добрались до рва, который накануне вечером был в основном засыпан, и пролезли через брешь в частоколе. На дальней стороне один из кавалеристов Восьмой когорты стоял наготове возле своего коня.

- Мое почтение центуриону Галерию, - сказал Макрон. - Скажи ему, чтобы он зажег сигнальный маяк и послал таран вперед.

 

******

- Что они сейчас затевают? - пробормотал Сифодубн, глядя на столб дыма, поднимающийся из точки между римским лагерем и людьми на полевых работах, расположенных на небольшом расстоянии от тропы.

Последние начали действовать сразу же, как только два офицера вернулись в свой строй. Теперь вспомогательные когорты разбирали палисад и сгребали землю с вала в ров.

- Они собираются напасть, - сказал Бладок. – Он повернулся к Боудикке. - Ваше Величество, вы должны отдать приказ объявить тревогу.

Боудикка все еще наблюдала за Макроном, его гребень был виден среди римских солдат. Она отвела взгляд.

- Да. Сделай это.

Сифодубн кивнул двум воинам с боевыми рожками в задней части башни. Мгновение спустя раздались их ревущие звуки, которым вскоре вторили другие боевые рожки по всей Лингомаре. Люди, стоявшие вдоль частокола, замерли, глядя на римлян, ожидая их штурма. За внешними воротами все больше людей выходили из своих хижин, чтобы отправиться на назначенные им позиции вдоль оборонительных сооружений, выстроенных вдоль острова.

- Там что-то движется! –