Месть Рима - Саймон Скэрроу

об этом, господин. Мы можем переправить через канал на плотах завесу из камыша. Если мы будем ставить их на место по окончании каждой ночной работы, то сможем обмануть их, во всяком случае, на расстоянии.

- Это хорошо, - одобрил Катон.

- Главной проблемой станет последняя фаза операции. После того как мы подготовим канал и срежем насыпь с нашей стороны, нам предстоит разобраться с той стороной, которая видна врагу, и со всеми мелями за ней. На это уйдет как минимум ночь работы, и мы обязательно предупредим их о том, что делаем.

- Возможно. – Катон на мгновение поставил себя на место врага. - Если они услышат шум, то, скорее всего, удвоят охрану или прикажут своим людям оставаться на ночь и ждать, что мы предпримем с первыми лучами солнца. К тому времени мы должны быть готовы пропустить через канал первую либурну. – Он перевернулся на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с опционом. - Успеем ли мы все сделать вовремя?

Он увидел слабый блеск зубов Корбулона, когда тот улыбнулся.

- Дайте мне достаточно длинный рычаг, и я смогу сдвинуть с места весь мир, господин.

- Ты можешь расчитывать на это, я предоставлю тебе все что смогу. Просто сделай это.

Катон остался с ними на ночь, чтобы наблюдать за ходом работ и следить за тем, чтобы они велись как можно тише. По два человека были назначены наблюдателями на каждом фланге, а третий следил с вершины берега. Участок насыпи, который предстояло срыть, был четко обозначен, как и ширина канала. Именно последнее вызывало у Катона наибольшее беспокойство, поскольку люди, работающие над задачей, должны были двигаться по воде и неизбежно создавать шум, когда она плескалась вокруг них. Это была изнурительная работа, ведь камыш нужно было выдернуть из дна болота и отнести на достаточное расстояние вдоль берега, чтобы сбросить. Еще более трудоемкая задача была у тех, кто углублял канал, они вытаскивали скользкие комья грязи и разложившиеся растительные остатки и складывали их в корзины, прежде чем унести.

При первых признаках рассвета Катон отдал приказ прекратить работу, и люди вылезли из канала и нашли себе место для отдыха на берегу. Они промокли насквозь и были покрыты грязью, и большинство заснули, как только устроились поудобнее. Впечатляло то, как много камыша было расчищено, а узкий канал уже расширили до трех метров. Вдоль берега начали вскапывать участок голой земли, на котором отдыхало большинство людей Корбулона.

- Я вернусь с людьми и припасами, – сообщил Катон, когда Ганомен спускал одну из лодок на воду. - Только убедись, что ты держишь людей подальше от посторонних глаз. Я не хочу, чтобы кто-то из них поддался любопытству и высунул голову, чтобы посмотреть на берег.

- Не волнуйтесь, господин. Я позабочусь о том, чтобы они поняли, что случится с тем, кто выдаст нас врагу.

Катон и ицен спустились вниз по каналу к месту, где стояли на якоре либурны и баржи. Последний из военных кораблей освобождали от снастей, а с двух из них уже сняли мачты. Когда Катон приблизился, ему пришло в голову, что небольшие башни на каждом конце кораблей будет трудно скрыть, когда они подплывут к позиции Корбулона.

- Их тоже придется снять, - сообщил он Турпиллию после того, как офицеры обменялись приветствиями на палубе судна, пристыкованного к баржам.

Наварх воззрился на него в ужасе.

- Господин, это военные корабли имперского флота. Если ты снимешь эти башни, они будут выглядеть не лучше тибрских барж.

- Сейчас эти баржи нужны мне больше, чем внешний вид твоих кораблей, Турпиллий. Пусть твои плотники снимут их. В любом случае, это поможет убрать лишний груз и облегчит путь дальше по каналу.

Наварх уже собирался возразить, когда увидел бескомпромиссное выражение лица Катона.

- Слушаюсь, господин.

- Пока это делается, Корбулону нужна еще сотня человек. Прикажи отправить к нему столько же солдат сегодня днем. Они могут взять с собой припасы. Чтобы хватило на пять дней. – Катон сделал паузу и снова посмотрел на башни. - Как скоро ты сможешь их демонтировать?

Турпиллий надул щеки.

- Пять, может быть, шесть часов, я бы сказал.

- Хорошо, тогда ты можешь перевезти ее сегодня вечером. Выведите ее на позицию за камышами, а завтра до рассвета отправь сюда баржи, чтобы подготовить следующий корабль. Мы будем перебрасывать по одному каждую ночь, а затем снова соберем метательные механизмы, когда либурны будут на месте и готовы пройти через канал в залив. Проследи, чтобы все было сделано под покровом темноты. Ничто не должно двигаться, пока светло.

- Да, господин. Я понимаю.

- Хорошо. Я возвращаюсь в лагерь. Я хочу, чтобы ты каждое утро присылал мне отчет о ходе работ инженеров и на кораблях. Если тебе понадобится что-то еще из лагеря или возникнут какие-либо проблемы, сразу же дай мне знать.

Наварх кивнул. Катон видел, что тот был обескуражен предстоящей задачей и нуждался в нескольких словах ободрения.

- Если все пойдет по плану, мы сокрушим их оборону, разгромим врага и положим конец восстанию еще до конца месяца. Наместник будет в восторге, и ты можешь быть уверен, что он наградит твою эскадру боевой наградой, если мой отчет после боя будет иметь к этому отношение. А потом ты сможешь снова поставить башни и мачты и вывести свои военные корабли в море, где им и место. Как тебе это?

- Звучит прекрасно, господин. - Турпиллий улыбнулся. - Лишь бы все шло по плану.

- Конечно. Так и будет, если каждый будет играть свою роль, - ответил Катон. В том числе и враги, напомнил он себе, помня о том, как Боудикка может вольно или невольно вмешаться в его тщательно разработанные планы и погубить их.

******

 

 

 

 

 

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

 

Пять дней спустя, на рассвете, Боудикка поднялась, чтобы совершить ежедневный обход оборонительных сооружений. С вершины внешней сторожки она могла видеть вражеский лагерь с его аккуратными линиями палаток и похожих на насекомых римских солдат, которые, как и каждое утро, тренировались на ровном плацу. Еще ближе она смогла разглядеть доспехи и оружие центурии ауксилариев, стоявших за рвом и частоколом, построенным поперек дороги, за пределами досягаемости пращей и луков восставших бриттов. Тела римлян, погибших во время первой атаки, уже начали смердеть, поэтому накануне вечером повстанцы сложили их в кучу дальше по тропе. С первыми лучами