Месть Рима - Саймон Скэрроу

щиты. Некоторым удавалось пробить поверхность настолько, что щиты становились неподъемными и неудобными в обращении, но строй держался стойко и сохранял ровный темп, заданный центурионом. Катон увидел, как один из воинов сорвался с места и присел рядом с тропой, прикрывая тело щитом и пытаясь сломать древко стрелы, впившейся под острым углом в верхнюю часть его бедра.

Когда голова черепахи достигла узкого прохода через наполненный водой ров перед сторожкой, враги добавили небольшие бревна к снарядам, обрушившимся на нападавших. Они гораздо эффективнее разбивали римский строй, и Катон с Макром с тревогой наблюдали, как Галерий, стоя спиной к воротам и держа щит над головой, приказывает своим людям рассредоточиться по обе стороны. Носильщики лестниц успели установить две справа и одну слева, а та, что была в центре, оказалась слишком короткой, чтобы достать до вершины башни, и ее поспешно переставили. Пока двое его товарищей поддерживали лестницу, первый из ауксилариев начал взбираться на частокол, стараясь прикрываться щитом, пока поднимался слева от ворот. Он прошел только половину пути, когда его поразили две стрелы, и он кувырком слетел с лестницы, чтобы шлепнуться в ров и быть насаженным на острие кола, вкопанного под водой.

Один за другим воины Первой центурии поднимались по лестницам. По меньшей мере половина из них была сбита с ног, прежде чем они смогли добраться до вершины и достать мечи, чтобы вступить в бой с защитниками. Даже те, кто добрался, столкнулись с неравной борьбой, и ни один не смог перелезть и закрепиться внутри частокола. Яростные усилия мятежников сделали это невозможным.

Катон увидел достаточно.

- Отведи их назад.

Макрон кивнул и пробежал пол пути, чтобы приказ был четко слышен над шумом битвы.

- Первый центурия! Отступаем!

Галерий повторил команду, и черепаха вновь сформировалась и стала медленно отступать, а центурион неуклонно отсчитывал ритм. Только когда они оказались вне пределов досягаемости очередного шквала метательных снарядов мятежников, он остановил своих людей, построил их в походную колонну и двинулся обратно к Катону. Макрон задержался на мгновение, изучая оборону поверх своего щита, отразив несколько стрел, которые были направлены в него. Затем он подошел к ближайшему из раненых, все еще стоявшему на коленях у тропы, и помог ему подняться на ноги, после чего оба отступили к месту, где стоял Катон.

Пока санитары помогали раненым отойти в тыл, оба офицера, не говоря ни слова, смотрели в сторону сторожки. Тела ауксилариев – одни неподвижные, другие шевелящиеся – разбросанные на последнем отрезке пути и перед сторожкой, в доль частокола и в воде во рву, представляли собой мрачное зрелище. По оценкам Катона, потери составили не менее двадцати человек. Пока он наблюдал за происходящим, мятежники перегнулись через частокол, чтобы поднять лестницы и сбросить их внутрь оборонительных сооружений.

- Не слишком удачно получилось, - сообщил Макрон. - Ублюдки оказывают упорное сопротивление. С такой обороной как у них нам вряд ли повезет.

- Нет, - кисло ответил Катон. - Мы и не собираемся вновь идти на такой приступ.

Он выполнил приказ и атаковал сразу, и атака провалилась. Он обязательно напишет об этом в своей следующей депеше пропретору. Теперь же требовался более взвешенный подход.

- Я думаю пришло время для тарана.

Макрон кивнул.

- Таран. Определенно.

- И укрытие для его защиты. Скажи Агриколе, чтобы его инженеры немедленно занялись этим.

- Будет выполнено, господин.

- И еще пусть вторая центурия останется здесь, чтобы присматривать за мятежниками. Остальная часть когорты может вернуться в лагерь. Мы отдохнем, пока не будет готов таран. А пока мне пора переговорить с нашими флотскими друзьями.

******

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

 

- Это бесполезно, префект Катон. Мы испробовали все каналы, которые смог найти Ганомен. – Наварх Турпиллий пожал широкими плечами. – Увы, но дальше, чем до сюда мы не сможем провести что-то большее, кроме как одну из барж Бесодия.

- А ты пытался? – нетерпеливо ответил Катон.

- Конечно. – Турпиллий ударил по боковому ботру либурны. - Вот почему мы сели на мель. Я был вынужден оставить бирему у края болота и продолжить путь на этом корабле. Я жду, пока другая либурна отбуксирует нас. Затем я отведу эскадру назад, чтобы присоединиться к другим биремам, стоящим на якоре у Бранодунума, прежде чем у нас возникнут новые трудности.

- Твои корабли никуда не двинутся, пока я не отдам приказ. Мне нужны твои метательные механизмы и все корабли, которые мы можем пустить по воде вокруг крепости мятежников.

- И как именно ты предлагаешь это сделать? – Наварх слегка улыбнулся, сложив руки. - Просвети меня, префект. Я весь внимание. Говорю тебе, мы не сможем протащить через этот последний участок ничего достаточно большого, чтобы выдержать вес хотя бы одной из моих катапульт40 или баллист. Со всеми этими камышовыми берегами и илистыми отмелями их не перетащить, а канал не прорыть. Смирись, мы сделали все, что могли, и моя эскадра больше ничем не может быть тебе полезна.

Катон отвернулся, чтобы посмотреть в сторону Лингомары, соблазнительно близкой, но слишком далекой. Ганомен и Бесодий стояли поодаль, держась в стороне от противостояния. Когда он смотрел на открывшийся перед ним канал, казалось, что решить проблему невозможно. Механизмы одной либурны склонили бы чашу весов в его пользу, и наверняка существовал способ провести либурну, даже если бы это было невозможно сделать с более крупными биремами. Он раздраженно почесал челюсть, прежде чем обратиться к Ганомену.

- Этот канал, как близко он подведет нас к Лингомаре?

Старик на мгновение задумался.

- В пределах около километра или около того. Недалеко от того места, где мы столкнулись с вражеской патрульной лодкой. Дальше – камыши, травянистая отмель и открытая вода. Но ваш наварх прав: канал слишком мелок для его военных кораблей.

Катон изучал палубу либурны. Помимо катапульты в носовой башне и баллист на корме мачты, там находились пехотинцы, матросы, корзины с артиллерийскими боеприпасами и прочими снастями. Все это составляло немалый вес.

- А что, если убрать с корабля все переносное и лишнее? Его осадка будет значительно меньше.

- Конечно, - согласился наварх. - Я обсуждал это все с вашим иценским другом. Но даже если мы облегчим корабль, он все равно не пройдет