Месть Рима - Саймон Скэрроу

делать. Но есть кое-что, что я должна сказать тебе сейчас. То, что я должна была сказать уже давно, но у меня не хватало смелости сделать это из-за боли, которую это причинит тебе, твоему... отцу и многим другим. Если я скажу тебе сейчас, это может спасти твою жизнь, а для меня нет ничего важнее этого.

- Спасти меня? Как? Что ты имеешь в виду?

- Ты сказала, что хочешь знать правду. Всю правду.

- Да. Никаких секретов.

Боудикка устало покачала головой.

- Молодые всегда говорят, что хотят именно этого. Когда-нибудь ты поймешь, что нужно быть осторожным в своих желаниях. Хорошо. Никаких секретов. Прасутаг не был твоим отцом.

Бардея застыла на месте, почти не дыша, глядя на мать и пытаясь понять, правда ли это или попытка обмануть ее.

- Он был отцом Мериды. Я уверена, что он хотел верить, что ты его. Он никогда не спрашивал меня напрямую, но я знаю, что он сомневался. Он любил тебя как родную, и ты всегда должна быть благодарна ему за это.

- Если не он, то кто? - спросила Бардея.

Боудикка открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли, и она вздрогнула.

- Скажи мне.

Она крепче сжала руку дочери.

- Мак... Макрон – твой отец.

Она почувствовала, как дочь вздрогнула.

- Нет... НЕТ!

Бардея попыталась вырвать у нее руку, но Боудикка не поддалась и вцепилась в складки ее туники, крепко сжимая материал.

- Да. Это правда. Тебе следовало рассказать ее раньше. Это моя вина. Никакие извинения не загладят вину.

- Нет! - Бардея покачала головой, в ее глазах стояли слезы ярости.

- Это правда. И он тоже знает. Я рассказала ему в прошлом году. Он и не подозревал.

- Как?

- Как? - Боудикка слегка улыбнулась. - Как ты думаешь? Мы встретились после того, как римляне взяли Камулодунум в первый год вторжения. В то время ицены были союзниками Рима. Между нами сразу возникло что-то общее. - При воспоминании об этом она почувствовала теплоту. - Но никто из нас не ожидал большего, и вскоре после этого я была обручена с Прасутагом. Достаточно быстро, чтобы все поверили, что ты была его дочерью, когда родилась. Но я видела в тебе твоего настоящего отца. Неужели ты никогда не задумывалась о том, что между тобой и Меридой есть разница?

По щекам Бардеи текли слезы, она оцепенело смотрела в очаг.

- В тебе течет как кровь Рима, так и иценов, - настоятельно продолжала Боудикка. - Это еще может спасти тебя. Когда придет время, ты должна рассказать римлянам, кто ты такая. Ты должна потребовать разговора с Макроном. Если я разбираюсь в людях, он обеспечит тебе защиту и воспитает тебя как подобает отцу. Он хороший человек, даже если сейчас он наш враг.

- Он римлянин.

- Когда нас удерживал римский прокуратор Дециан и над нами издевались его люди, именно Макрон освободил нас и помог бежать. Это дорого обошлось его людям. Последствия этого решения будут тяготить его до конца жизни. Благодаря ему я смогла поднять племя на восстание, которое стало причиной стольких кровопролитий и страданий. Не суди его слишком строго, дочь. У него есть свои демоны. Но он защитит тебя, если ты позволишь ему. А ты должна. У всех нас уже так много отняли, и мы должны сделать все возможное, чтобы из этого вышло что-то хорошее. Если мне придется умереть, пусть я уйду с осознанием того, что ты будешь жить. Я умоляю тебя. И умоляю простить меня за то, что не сказала тебе правду раньше.

- Ты умоляешь меня? - свирепо прошипела Бардея. - Так тебе и надо. Ты предательница!

Она ударила мать по лицу. Это был сильный удар, нанесенный в ярости, и костяшки пальцев рассекли губу Боудикки.

Боудикка почувствовала во рту вкус крови и протянула к ней руки с умоляющими глазами.

- Моя дорогая дочь...

- Нет! Не смей! - Бардея повернулась и побежала по коридору. Когда она приблизилась к дальнему концу, туда вошел Сифодубн, а за ним еще один человек. Они отошли с ее пути и с любопытством смотрели на нее, когда она пронеслась мимо, не переставая рыдать.

Вытерев кровь с губ, Боудикка взяла себя в руки.

- Что случилось?

Когда ее советник подошел ближе, она смогла разглядеть лицо человека, стоявшего за ним, и почувствовала, что снова стала лидером восстания.

- Ваше Величество, - начал Сифодубн, - римляне приближаются. Пернокат прискакал сюда, чтобы предупредить нас, как только его отряду было приказано готовиться к походу на Лингомару. Он знает их силу и оружие, которое они применят против нас. И это еще не все, но я решил, что тебе следует немедленно сообщить, что они идут за нами.

Боудикка медленно кивнула.

- Время пришло. Распространи весть и подними мой штандарт над первыми воротами, чтобы враги увидели его, когда доберутся до нас. Скажи нашим воинам, что боги наконец-то дали нам шанс встретиться с римлянами в бою и показать им, что значит месть.

******

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

 

- Это отвратительно. – Макрон скорчил гримасу, глядя на трех ауксилариев на дне рва. Они были насажены на колья. Двое из них умерли на месте, не в силах освободиться; третьему каким-то сверхчеловеческим усилием удалось это сделать, но он истек кровью, так и не сумев взобраться на край рва.

- Действительно.

Ловушка была спрятана за поворотом тропы. Прикрытая легкой решеткой из сосновых веток и тонким слоем грязи, она, должно быть, была почти невидима для римлян, преследовавших иценский арьергард.

- Уберите тела и засыпьте ров. Нам не нужно, чтобы моральный дух людей еще больше упал.

Он кивнул в сторону ауксилариев, проходящих мимо рва по обе стороны и с тревогой взирающих на три трупа.

- Какого хрена вы тут таращитесь? - рявкнул на них Макрон. - Вы уже видели трупы и увидите их еще много, пока эта война не закончится! Шевелитесь! Ты, опцион, иди сюда!

Он приказал человеку взять еще пару и сделать все, как велел Катон, а затем снова повернулся к своему другу. - Это уже третья за сегодня. Восемь убитых, включая этих, и двенадцать раненых.

- Третья?

- В ста шагах дальше