Зверь в моем замке - Элейн Торн

замок: высокое ложе под балдахином из серебристого шёлка, застеленное меховым покрывалом, камин, в котором весело плясал огонь, свечи на резных столиках, разбросанные по полу лепестки белых роз. В воздухе пахло лавандой, жасмином и воском.

Эйнар повернулся к ней. Его лицо, освещённое огнём камина, было спокойным, но в глазах, тёмных и глубоких, горело то самое пламя, которое она уже научилась распознавать. Он сделал шаг к ней — медленный, осторожный, как будто боялся спугнуть.

— Ты дрожишь, — произнёс он.

— Я... — она запнулась, не зная, как объяснить. — Я не знаю, что делать. У меня никогда... я никогда...

— Я знаю. — Он подошёл ближе и взял её за руки. — Я знаю, Лиан. Не бойся. Мы не обязаны спешить. Если ты не готова, мы можем просто лечь и спать. Я подожду. Сколько угодно.

Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы — не от страха, а от благодарности. От того, что он понимал. От того, что он был готов ждать. Снова. Как ждал все эти годы.

— Я хочу, — прошептала она. — Правда, хочу. Просто... я не знаю, как. Я боюсь, что сделаю что-то не так.

— Ты не можешь сделать что-то не так. — Он прижал её ладони к своей груди. — Это не испытание, Лиан. Это любовь. Наша любовь. Всё остальное не важно.

Она глубоко вздохнула и кивнула. Он медленно, бережно обнял её, и она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся под её ладонями — ровно, сильно, успокаивающе.

— Помоги мне, — прошептала она. — Сними платье.

Он отстранился, заглянул ей в глаза, и его пальцы — уверенные, но нежные — принялись расстёгивать длинный ряд перламутровых пуговиц на её спине. Одна за другой, неспешно, как будто он хотел растянуть этот момент. Лианна чувствовала его дыхание на своей шее, его пальцы, касающиеся её кожи сквозь тонкую ткань сорочки, и каждый такой прикосновение отзывалось в ней дрожью.

Платье соскользнуло с плеч и упало к её ногам. Она осталась в одной сорочке — тонкой, полупрозрачной, — и ей вдруг стало неловко. Она обхватила себя руками, прячась, но Эйнар мягко убрал её ладони.

— Не прячься, — произнёс он. — Ты прекрасна. Я хочу видеть тебя.

Его рука легла на её талию, вторая — на затылок, и он притянул её к себе для поцелуя — глубокого, медленного, от которого у неё подогнулись колени. А когда он отстранился, она, набравшись смелости, потянулась к его камзолу.

— Теперь ты, — сказала она. — Помоги мне.

Он усмехнулся — той самой, волчьей усмешкой, — и снял камзол. Потом рубаху. И Лианна, глядя на его обнажённый торс — на широкие плечи, на сильные руки, на шрамы, оставленные битвами, — забыла, как дышать. Он был прекрасен. Дикой, нечеловеческой красотой, которая пугала и завораживала одновременно.

Он взял её за руку и подвёл к постели. Свечи догорали, камин отбрасывал на стены дрожащие тени, и где-то вдалеке, за стенами замка, всё ещё слышались музыка и смех. Но здесь, в этой комнате, были только они двое. И ночь, которая принадлежала им.

Она стояла у кровати, не зная, куда девать руки. Сорочка, тонкая и полупрозрачная, почти не скрывала её тела, и от этого Лианна чувствовала себя обнажённой — не только телом, но и душой. Она видела, как Эйнар смотрит на неё. В его глазах, потемневших от желания, горел тот самый огонь, который она уже научилась распознавать. Огонь, который мог согреть, а мог — испепелить.

Он подхватил её на руки так легко, словно она ничего не весила. Лианна тихо ахнула и обвила его шею, прижимаясь к его обнажённой груди. От него пахло хвоей, мускусом и чем-то ещё — диким, пьянящим. Она закрыла глаза, чувствуя, как его сердце бьётся под её ладонью — ровно, сильно, как барабан.

Он сделал несколько шагов до кровати и опустил её на меховое покрывало так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Покрывало было мягким, тёплым, и пахло лавандой. Эйнар лёг рядом, опершись на локоть, и провёл пальцами по её щеке — от виска к подбородку, медленно, как будто изучая её заново. Она вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась. Наоборот — прикрыла глаза, отдаваясь ему.

— Ты дрожишь, — прошептал он. — Но не от холода.

— Нет, — ответила она.

Он наклонился и поцеловал её — мягко, едва касаясь, как будто спрашивая разрешения. Она ответила, и он углубил поцелуй, его рука легла на её талию, притягивая ближе. Она почувствовала жар его тела, тяжесть его желания, и внутри неё что-то откликнулось — древнее, незнакомое, пугающее своей силой.

— Не бойся, — произнёс он, отстранившись. — Я не причиню тебе боли.

— Я знаю, — ответила она. — Я доверяю тебе.

— Дрожишь, — прошептал он. — Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Оно стучит, как птица в клетке.

— Я не могу с ним справиться, — призналась она. — Оно само.

Он наклонился и поцеловал её — мягко, нежно, едва касаясь губами. — Не бойся. Я буду осторожен.

Она знала, что он сдерживается. Видела это по напряжённым мышцам, по желвакам, ходившим на скулах, по тому, как дрожали его пальцы, когда он касался её. Он хотел её. Хотел так, что, казалось, воздух между ними звенел от этого желания.

Но он не позволял себе поспешить. Не позволял себе наброситься. Он целовал её — медленно, тщательно, покрывая поцелуями её лицо, шею, ключицы, и его губы, тёплые и настойчивые, спускались всё ниже, оставляя на коже дорожки огня.

Его руки скользили по её телу — не спеша, изучая, запоминая. Сначала ладони легли на плечи, тёплые и сухие, и Лианна почувствовала, как под ними напряглась каждая мышца. Он провёл вниз, по рукам, до самых запястий, и её пальцы сами собой переплелись с его. На мгновение он прижал её ладони к постели, удерживая, но не грубо — так, как держат не для того, чтобы лишить свободы, а чтобы напомнить: она в безопасности.

Потом его руки вернулись к её телу. Одна легла на талию, вторая — на живот, и сквозь тонкую ткань сорочки Лианна ощутила жар его ладоней так ясно, будто на ней ничего не было. Он погладил её — медленно, по кругу, едва надавливая, — и от этого прикосновения