Зверь в моем замке - Элейн Торн

по всему телу разлилось щекочущее, томительное тепло. Ей хотелось выгнуться ему навстречу, прижаться сильнее, чтобы его руки оказались везде, — и она не сдержалась. Её спина изогнулась, бёдра приподнялись, и она сама не поняла, как это произошло. Тело действовало раньше, чем разум.

Он тихо застонал — низко, утробно, как зверь. И от этого звука, вибрирующего где-то глубоко в его груди, внутри неё всё сжалось. Она открыла глаза и встретила его взгляд. Его голубые глаза потемнели, зрачки расширились, и в них было столько желания, что Лианне стало почти страшно. Но страх этот был странным — не отталкивающим, а манящим. Она хотела, чтобы он смотрел на неё так всегда.

— Лиан, — прошептал он, и его голос был как раскат далёкого грома. — Моя луна. Ты сводишь меня с ума. Ты даже не представляешь.

— Покажи мне, — ответила она, и её собственный голос, хриплый и дрожащий, удивил её. — Покажи, что я делаю с тобой.

Он медленно, не отводя от неё глаз, стянул с неё сорочку. Ткань поползла вверх, обнажая живот, грудь, плечи, и Лианна почувствовала, как прохладный воздух касается разгорячённой кожи. Она хотела прикрыться, но его руки уже были на ней — на её груди, на её бёдрах, — и он не дал ей спрятаться.

— Не прячься, — произнёс он. — Ты прекрасна. Каждая часть тебя. Я хочу видеть.

Он склонился и поцеловал её грудь — сначала одну, потом другую, — и Лианна застонала, не в силах сдержаться. Его губы были горячими, язык — влажным, и каждое прикосновение отзывалось в ней волной жара, которая поднималась от живота к горлу. Она запустила пальцы в его белые волосы, притянула его ближе, и он ответил — сильнее, настойчивее, но всё ещё с той сдерживаемой нежностью, от которой у неё кружилась голова.

— Эйнар, — выдохнула она, и его имя сорвалось с её губ, как молитва.

Он поднял голову, встретился с ней взглядом, и в его глазах, потемневших от желания, она увидела не только страсть, но и что-то более глубокое. Нежность. Благоговение. Любовь, которая была сильнее зверя, жившего в нём.

— Моя луна, — прошептал он, касаясь губами её кожи. — Я хочу, чтобы ты чувствовала только наслаждение. Только меня.

Его рука скользнула вниз — по животу, по бёдрам, — и пальцы, тёплые и уверенные, коснулись её там, где сосредоточилось всё её напряжение. Лианна вскрикнула — не от боли, а от остроты, от неожиданности, от того, как стремительно её тело откликнулось на это прикосновение. Она выгнулась, и он, почувствовав это, замер.

— Так? — спросил он, и в его голосе была та самая, знакомая ей с детства, забота.

— Да, — выдохнула она. — Не останавливайся.

Он продолжил. Его пальцы двигались медленно, кругами, находя тот самый ритм, от которого у неё перехватывало дыхание. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как мышцы под её ладонями напрягаются, как он сдерживает себя, чтобы не сорваться. Он смотрел на неё — не отрываясь, — и в этом взгляде было столько собственничества, столько нежности, что Лианна чувствовала себя самой желанной женщиной на свете.

— Ты такая податливая, — произнёс он, и его голос был низким, хриплым. — Такая влажная. Моя Лиан.

— Твоя, — повторила она, задыхаясь. — Только твоя.

Он наклонился и поцеловал её — глубоко, жадно, — не прекращая ласкать её. И она почувствовала, как внутри неё снова нарастает та самая волна, огромная и неумолимая. Она застонала ему в губы, и он проглотил этот стон, как глотают драгоценное вино.

— Отпусти себя, — прошептал он. — Я поймаю тебя. Обещаю.

И она отпустила.

И он не остановился. Его пальцы двигались медленно, умело, изучая её, находя те места, о существовании которых она сама не знала. Она металась по постели, вцепляясь в мех, в простыни, в его плечи, и весь мир сузился до его рук, его губ, его дыхания. Она чувствовала, как внутри неё нарастает что-то огромное, неудержимое, как волна, готовая обрушиться.

— Эйнар, — прошептала она, — я... я не могу...

— Можешь, — ответил он. — Отдайся. Я держу тебя, моя луна.

И она отдалась. Волна накрыла её с головой, и она закричала — не сдерживаясь, не стыдясь, — и он поймал этот крик губами, целуя её, пока она дрожала под ним.

А потом, когда она затихла, он вошёл в неё — медленно, невыносимо медленно, — и они начали двигаться вместе, как одно целое. Как волк и его луна.

— Лиан, — прошептал он, — ты сводишь меня с ума.

— Я хочу быть с тобой, — ответила она. — По-настоящему. Не сдерживайся.

— Я должен сдерживаться. — Он поднял голову, и она увидела, как тяжело ему. Его глаза горели янтарным огнём, зверь внутри него рвался наружу. — Если я потеряю контроль, я могу напугать тебя. А я не хочу, чтобы ты боялась. Особенно сегодня.

— Я не боюсь, — сказала она. — Я доверяю тебе.

— Всё хорошо. Не останавливайся. Пожалуйста.

Он начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок был размеренным, но неумолимым, как прилив, который невозможно остановить. Лианна почувствовала, как её тело раскрывается ему навстречу, как подстраивается под его ритм, и в этом слиянии было что-то первобытное, древнее, как сама луна над горами. Она обвила его ногами, вцепилась в его плечи, и весь мир сузился до этого ритма — до их тел, сплетённых в единое целое, до их дыхания, смешавшегося в одно.

Он шептал ей что-то — нежные слова, обрывки клятв, её имя, — и каждое слово падало на её разгорячённую кожу, как капли тёплого воска. Она отвечала ему стонами, в которых было всё: и нежность, и страсть, и любовь, и та безграничная благодарность, которую она не умела высказать иначе.

— Моя луна, — выдохнул он, не сбиваясь с ритма. — Моя единственная. Я ждал тебя семь лет. Семь долгих лет. И теперь ты здесь. Ты подо мной. Ты моя.

— Твоя, — повторила она, задыхаясь. — Всегда была твоей.

Он не торопился. Он наслаждался ею, и она чувствовала это в каждом движении, в каждом прикосновении, в каждом поцелуе, который он дарил ей, не переставая двигаться. Он целовал её шею, её ключицы, её губы, и его белые волосы щекотали её кожу, как шёлковые нити. Она