Кровь зимы - Екатерина Насута

— Выйдешь из дома и пойдёшь в сад. Ты знаешь, где сад?

Снова кивок.

— Хорошо. Там будут люди. Из Храма. Понимаешь? Подойдёшь к кому-нибудь и скажешь, что княгиня Скопина приказала оцепить дом. Что ведьма, которую они ищут, жива и находится в доме. Ясно?

Теперь кивок был медленным.

— А… а вы? — робко уточнила Лисёна.

— А мы тут останемся, — Кая говорила мягко, успевая подобрать новые ошметки эмоций. Страх жил внутри Лисёны, но туда Кая не полезет.

Не сейчас.

— Ты расскажешь, кто там? — она указала на черноту коридора. — И где? В столовой?

— Н-нет… в п-покоях старой госпожи. Она всех собрала… чтоб… читали. Книги читали, — страха стало больше. Он прилипал к пальцам и норовил заползти под кожу. Сердце отзывалось на прикосновение, ускоряя стук, но Кая умела справляться с подобным. Страх… жаль, некуда деть.

Или…

Пусть будет. Кая пошевелила пальцами, скатывая вязкую нить в комок.

— Книги — это хорошо. — сказала она. — Я вот люблю книги. Что ещё?

— Ужин велели туда подавать. Я и носила… сперва похлебка из говяжьего языка. Сытная, — принялась перечислять Лисёна, и страха стало меньше. — Потом были перепелки с можжевеловой ягодой, свиной бок…

— Так, спроси, кто был со старухой, — перебила Звонка.

Скопина-Волкова наверняка обиделась бы, если бы её кто назвал старухой.

— Кто с Велиславой Изяславовной в комнате находился? — уточнила Кая. — Белава?

— Б-была, — Лисёна, замершая было, кивнула.

— Дети?

— Белавины сперва были, а после она их отдала нянькам, чтоб не мешались. Так-то они не мешаются. Тихенькие… и старший болеет, — она тоненько всхлипнула. — Помрёт наве-е-ерное… все помру-у-ут.

— Чем болеет? — Кая спешно убрала к страху ещё и отчаяние. И Лисёна, втянув было воздух, чтобы зарыдать сказала почти спокойно:

— Н-не знаю… я тут вот… только-только… туточки в доме только… но худенький. Беленький. И часто неможется. Так говорили. А что да за хвароба… — её речь превратилась в лепет. — Не ведаю…

— Хорошо. Детей унесли?

— Д-да.

— А потом?

— Другие были. От Анастасии…

— А сама?

— И она была, — кивнула Лисёна. — Не хотела. Но княгиня за нею послала. И та явилась. Со старшим. Старшего-то любит, а младшие ей… ой, простите, госпожа.

— Ничего. Что они делали?

— Так откудова мне знать, что они делали? — на Каю поглядели с немалым удивлением. — Когда я похлебку несла, то за столом сидели. А потом ещё мясное. А княгиня пустую кашу ест. И вареное всё. И для неё по-особому стряпают, значит. У ней так-то живот слабый, ежели чего с маслом аль жареное, то потом мается, бедная…

Она жалела искренне, эта женщина, прижимающаяся к стене, испуганная до крайности, сидела и жалела несчастную княгиню Скопину.

Это из-за пустоты. Страх Кая вытянула, но душа пустоты не терпит. Вот и заполнялась она, чем придётся.

— Хорошо. Дальше?

— Потом уж, как пироги понесли, были на тонком тесте с творогом, с калиной, с медом и тертыми ягодами, — принялась перечислять Лисёна. — И ещё с яйцами да капустой…

Звонка выдохнула. Она стояла, отбивая ритм ногой, мелко и часто, будто поторапливая. Но звуки в доме гасли, а торопиться было нельзя.

— Тогда уж детей и отправили, а вот старшие остались. И потом, знаю, велели им подавать орехи и малые прикуски, чтоб с игрой. Стол у княгини есть, там игра такая, которая большая!

Кая не поняла, но кивнула.

— Старший очень её любит. Всегда выигрывает… но говорят, что это старая госпожа ему поддаётся. Я и несла. Пироги. Вот… а потом случилось. Будто завыл кто и страшно, прям кишки внутрях завязались узлом, — пожаловалась она и Звонка тихо зарычала. — И я шла… а со мной Малуша. Она раз, качнулася и упала… и потом… и там кровь. Кровь! И вся ссохлась! И жуть такая! Жутью потянуло!

Лисёна снова заскулила, и глаза закатились.

— Стоять, — Кая тряхнула женщину за плечи. — Смотри на меня.

Хлопнули ресницы.

— Здесь крови нет.

— Т-там… все умерли! Все!

— Ты живая. Беляна упала. Дальше?

— Я пойду… — Звонке явно надоело слушать.

— Стой, — Кая удивилась тому, до чего властно прозвучал её голос. — Если тварь там, то она будет ждать. Точнее наверняка ждёт. А потому, чем больше знаем, тем…

Она осеклась.

Ну да, тем лучше Кая понимает, что соваться не след.

— Как ты здесь оказалась? — спросила она у Лисёны. — В коридоре.

— Я? — Лисёна вцепилась в руки Каи. — Я… я побегла… как она упала… и кровь горлом, кровь носом… а дверь открылась, и оттудова Смешана. Страшенная! Лицо прям перекрученое всё… и она… я…