Кровь зимы - Екатерина Насута

Глава 34

Глава 34

Кая моргнула, пытаясь стряхнуть оцепенение. Получилось не сразу. Как и повернуться голову. Мышцы скрипели, что старые канаты, и малое это движение потребовало едва ли не всех сил, которых у Каи и так почти не было.

Звонка лежала. Опрокинулась на спину, и плащ её растекся грязной темной кляксой.

— Тише, — Белава прижала палец к губам. — Орать не станешь?

— Нет, — с каждым выдохом становилось легче. Плотность не исчезла, но силы вернулись. — Значит, это ты ведьма?

Белава пожала плечами. И вправду, что тут ещё скажешь.

— И когда стала? — Кая снова повернула голову, чтобы видеть ту, которая стояла напротив её.

— Когда… наверное, когда поняла, что никому до меня нет дела? Или раньше? Но давай не здесь. Ты отведёшь меня вниз?

— К источнику?

— Да.

— Зачем тебе?

— Надо. Ты мой сад разорила, а я разорю твой дом.

Лицо её стало ещё белее.

— А что сама не сходишь? Ты ведь давно тут… или у тебя бы не вышло? Ты же не крови Скопиных.

— Мои дети крови Скопиных, — она поморщилась. — Должна же от них хоть какая-то польза быть. Но… нет. Кровь кровью, а запор на двери иной. Но ты знаешь. Ты ведь открыла.

— Открыла.

— Вот откроешь ещё раз. Мне жаль, что всё так получилось, — ведьма развела руками. — Я думала иначе… мы бы подружились с тобой. Я ведь хорошо знаю, каково здесь, когда ты один… пустота, тишина, всё другое, незнакомое. И все чего-то от тебя хотят, но на тебя им наплевать.

— Ты их убила?

— Кого?

Рука плохо слушается, но Кая стиснула зубы.

— Их, — она указала на княгиню, и на остальных. — Их всех.

— А если и так? Горевать станешь?

— Нет, пожалуй, — Кая пошевелила пальцами, разгоняя кровь. — Просто интересно.

— Нет. Не убила. Их не так просто убить. Одарённые. А дар защищает. Их бы в жертву, по всем правилам, но… — Белава вздохнула. — Время… это требует времени, а его не осталось. Вы вот пришли. Хотя могли бы и поторопиться. Я уже думала, не послать ли кого…

— Дочь свою?

Девочка тоже лежала, тихо-тихо. И брат её свернулся калачиком, обняв колени.

— Хоть бы и её, — Белава дернула плечом. — Не смотри ты так. Спят. Сил у меня немного, но на сон хватит. Так ты меня проводишь?

— А ты меня потом убьёшь.

— Я могу тебя убить и здесь… тоже будет жертва. Пусть и не по правилам, и многого я не получу, но ты точно умрёшь. И ты, и они.

Тихое ворчание слышала лишь Кая. И зыбь воздуха, который сгустился за спиной Белавы, готовый выпустить в мир гончую.

— Нет, — шепнули её над ухом. — Отведи её.

Чтоб вас…

Боги.

— Хорошо, — Кая мысленно дотянулась до гончей, успокаивая. И приказывая отступить: вдруг да ведьма почует. — Пойдём. А по пути расскажешь, если, конечно, хочешь.

— Не особо. А тебе интересно?

— Конечно. Всегда хотела узнать, почему люди становятся ведьмами…

Ведьма.

Про ведьм рассказывают редко и шёпотом, потому что им служат ветра. А ну как подхватит такой неосторожное слово, принесёт хозяйке с запахом болтуна. А потом метнётся, покорный воле, потянет следом чёрную нить волшбы.

Но…

Ведьмы.

Ведьмы — старухи, кожа которых почернела от зла, глаза горят мертвыми головешками, а зубы остры, как у снежнозверя. Их руки костлявы, а пальцы похожи на ветки деревьев.

Ведьмы крадут детей из колыбели, чтобы принести в жертву Зиме, а ещё высасывают из пьяных жизнь, насылают болезни и беды.

Белава ступала неспешно, как на прогулке.

Шаг.

И ещё. И через мертвеца она переступила легко. А дорогу знала. Холодные пальцы ведьмы крепко сжимали руку Каи, когти в кожу впились, но обычные, человеческие, а у ведьм, говорят, когти звериные и тоже чёрные.

— Как становятся? — она сама заговорила и оглянулась, убеждаясь, что Кая слушает. — Обыкновенно… наверное, сперва должна умереть душа. А она начала умирать ещё тогда, дома. Мой отец бил матушку. Впрочем, это не редкость. Но одно дело оплеуху, а совсем другое… он умел бить. Он был воином, славным, сильным. И обученным. И точно знал, как ударить, чтобы было больно, но не убить. Убийство боги не простят. А остальное… все так живут. Иногда бил руками, иногда брал в руки плеть. А порой и не бил. Схватит за руку, сожмёт и в глаза глядит, не заплачет ли. Если заплакать, то будет хуже. Больнее.

— Тебя тоже бил?