Кровь зимы - Екатерина Насута

её успокаивал. Он любил её. Мне так кажется, если ни разу не ударил. Да что там, он слова плохого не сказал. И мои братья тоже обращались с ней так, словно это она — истинная хозяйка…

Ниже.

И ещё ниже. И Кая чувствует биение силы там, за стеной. И сила отзывается на прикосновение, тянется, успокаивая.

— Отец приглашал жриц. И кричал на них. Требовал. Грозился. Они окуривали комнаты травами, расставляли амулеты и давали успокоительные зелья. Но ветра… ветра проникали и в сны. Она сходила с ума, а я смотрела. И радовалась.

Ведьму нужно убить.

Но как убить ведьму? Кая погладила палец, к которому прижалась гусеница чужого страха.

— Однажды всё закончилось. Она взяла заколку для волос, длинную такую. И вогнала себе в глаз. Её кровь упала на зеркало…

Тихий вздох.

— Тогда я поняла, что кровь и жизнь — это сила… правда, я испугалась, что кто-то догадается, поймёт. Но нет. Все видели безумие, а с безумцев какой спрос? Отец запил. Он так постарел, почернел, что просто сердце радовалось.

Смешок.

— Я к нему приходила. Приносила вино и свою жалость. Садилась, наполняла его кубок и рассказывала о том, какой была его любимая… он слушал, рыдал и пил. Пил и пил. И допился бы, но мама его вытянула… заставила жить дальше. Зря, конечно. Пусть бы тоже сдох. Но я лишь училась пользоваться силой и не стала мешать им. Ветра учили… теперь мне не обязательно было ждать бурю.

— Ты… и других убивала?

— Конечно. Сила, она как вода. Вот есть, и вот ушла, ничего не оставив. И ты снова чувствуешь себя слабой. Отвратительное чувство, если так-то… я не хотела быть слабой.

— И ты…

— Уходила из дома. Это несложно для человека, которого все по привычке не замечают… надо просто сделать так, чтобы не замечали чуть больше обычного. Выскользнуть за ворота. Прогуляться. Найти кого подходящего.

— Кого?

— Не знаю. Того, кто встретится. Один раз ко мне привязалась старуха. Наверное, боги наделили её искрой дара. Она заметила меня даже под мороком и начала предлагать службу в доме у хорошей женщины. Приняла за молоденькую дурочку. Обещала и место, и добрую хозяйку, и стол.

— Сводня, — Кая знала о таких.

В Трущобах сводни не водились, зато водились шлюхи, которые через одну рассказывали жалостливые истории о доброй женщине, которая однажды встретилась у них на пути…

— Скорее всего, — откликнулась Белава. — Я сказала, что не одна, что мы с подружкой живём. И надо её забрать, если, конечно, найдётся два места. А там просто. Город пустеет. И укромных уголков в нём множество. А мне многого не надо. Капля крови и пара слов… их сила, их жизнь сама собой перетекала в меня. В другой раз я показалась одному пьянчужке… в третий — был здоровый мужик, который потянулся за мной в переулок, и там схватил за горло. Я убивала его и радовалась так, будто это мой отец. Ты иди, девочка… иди… не задерживайся.

Кая послушно шагнула ниже. Почему-то казалось, что в прошлый раз лестница была не такой длинной.

— Значит, ты набиралась силы?

— И силы. И знаний. Иногда я видела во снах, как и что можно сделать. Иногда слышала голоса ветров. Или вот её, той женщины. А иногда просто будто вспоминала. Знаешь, такое, как если бы ты что-то знала, но забыла. А потом увидела человека и вспомнила.

— И многих ты убила?

— Многих. После научилась не просто убивать. Привязывать к себе. Сила смерти быстро приходит, но быстро и уходит. А вот если человека привязать, тогда получается просто брать столько, сколько нужно. И чем больше людей, тем больше можно брать. Правда, тут уже могли и волхвы вмешаться, если бы кто заметил. Поэтому я быстро поняла, что нельзя их отпускать. Заклятье забвения, вечный сон и всё. Они лежат тихонько в саду, в дальнем уголке, никому не мешают.

— То есть, в твоём доме…

— А где ещё? Матушка занималась отцом, который оправился, но не до конца. А я взяла на себя сад. И никто не удивился. Нет, не так. Никому не было дела ни до меня, ни до сада.

Как и здесь.

Но Кая промолчала.

— Я давно покинула отчий дом. Так что нет… там ничего не осталось. Разве что кости, но… — снова смешок. — В любом доме здесь, если копнуть хорошенько, найдёшь кости…

— Почему никто не понял, что ты такое?

— Кто, — поправила Белава. — Я не тварь. Я человек, просто… другой.

Интересно конечно.

— А почему… не знаю. Когда отец призвал меня к себе и сказал, что ко мне посватались, что мне нужно отправляться к жрецам и молиться, чтобы Скопина выбрала именно меня, у меня язык отнялся от страха. Я тоже решила, что они поймут, увидят… и хотела сбежать, но меня стерегли. Уж не знаю, почему или от кого, но… в храм меня сопровождал отец и братья, и дядья. А там окружили жрицы.

Тихий выдох.

— Меня осматривали и весьма тщательно, но как… как ту, в которой важно тело, не больше. И никому из них не было дела до моей души. Тело моё было здоровым. Ни хвоста,