Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

облизывают пальцы, не набивают полный рот, не берут в рот такие большие куски, что губы становятся жирными, не засовывают в рот два куска разной еды и не едят соленой закуски. Последнее считается у них позором; разве только изящные певицы и изысканные дамы иногда доставляют себе удовольствие поесть соленого на дому у своего любовника и пококетничать пренебрежительным отношением к еде и общепринятым кушаньям».

Некоторые манеры арабов сегодня кажутся довольно странными. Историк рассказывает, что когда сидевшему на троне Осману передали предсказание, что он будет убит, халиф начал кусать свой веер, потом упал на спину, схватился за пятку и стал ее тереть: так он выражал свое смятение.

Читайте в Приложении. Прием у Юсуфа

3.4. Благочестие и суеверия

Благочестие

Обратной стороной гедонизма было благочестие. Чем больше арабы наслаждались жизнью, тем острей их мучила мысль, что все это только временные радости, за которыми неизбежно идут смерть и Страшный суд. Халиф аль-Мансур, сидя за пиршественным столом, как-то воскликнул: «Как был бы прекрасен этот мир, если бы не смерть!» Вазир ар-Раби на это возразил: «Как раз благодаря смерти он и прекрасен: не было бы смерти, не сидел бы ты на этом месте». Но это остроумное рассуждение вряд ли могло утешить халифа, осознавшего, как краток его срок.

Чувство тщетности существования часто охватывало правителей перед самой смертью, как предвестие близкого конца. Халиф аль-Махди однажды утром проснулся в слезах. Во сне ему явился некий муж и прочёл стихи: вижу, величайший из людей лежит в могиле, и не осталось от него ничего, кроме упоминаний, и его дворцы и сады опустели, а его жены плачут о нем. Прошло десять дней, и аль-Махди умер.

Ат-Табари рассказывает: «Как-то раз к халифу ар-Рашиду пришёл известный учёный Ибн ас-Саммак, которого называли «господином увещателей». Хаджиб аль-Фадл ибн ар-Раби доложил об этом халифу, и тот велел впустить шейха. Халиф попросил его: «Дай мне наставление». Ибн ас-Саммак сказал: «О повелитель правоверных, бойся только Аллаха, у Которого нет сотоварищей, и знай, что ты обязательно предстанешь перед Аллахом, твоим Господом, а потом отправишься либо в рай, либо в ад, и третьего не дано». Харун ар-Рашид заплакал, и его борода промокла от слёз. Хаджиб повернулся к Ибн ас-Саммаку и сказал: «Пречист Аллах! Неужели кто-то может усомниться в том, что повелитель правоверных с позволения Аллаха попадёт в рай, ведь он выполняет свой долг перед Аллахом, справедлив с Его рабами и великодушен». Шейх не придал значения его словам и даже не посмотрел в его сторону. Он обратился к халифу и сказал: «О повелитель правоверных, клянусь Аллахом, этого человека не будет ни с тобой, ни рядом с тобой в тот день. Побойся Аллаха и позаботься о себе». Харун плакал так, что присутствовавшие на том собрании стали жалеть его, а хаджиб не проронил больше ни слова».

После таких проповедей даже самые легкомысленные люди начинали задумываться о душе. Халифы приближали к себе набожных людей и окружали себя богословами, отказывались от удовольствий, давали обеты и предавались посту. Иногда такие приступы покаяния проходили быстро, а иногда затягивались на месяцы и даже годы.

Кроме личного, существовало и официальное, показное благочестие, которое требовалось от халифов – «заместителей Аллаха» – по долгу службы. Правители всегда с подчеркнутым уважением относились к авторитетным улемам и факихам, цитировали хадисы и Коран, вершили справедливый суд и произносили проповеди. Каждая из пяти молитв отмечалась при багдадском дворе барабанным боем, звуком труб и грохотом литавр. Пренебрежение религиозным этикетом могло стоить халифу репутации, а порой и власти.

Проповедь халифа. Изложение одной из пятничных проповедей сохранилось у китайца Ду Хуаня, попавшего в плен к арабам. Он писал: «Каждые семь дней царь выходит для совершения религиозной службы, поднимается на возвышение и проповедует народу закон. Он говорит: «Жизнь человеческая очень трудна, путь добродетели не легок, а прелюбодеяние – дурной поступок. Грабить и воровать, хоть в малом обманывать на словах, спасать себя, подвергая опасности других, обирать бедняков и угнетать низших – нет больших грехов, чем любой из этих. Все погибшие в битве против врагов ислама достигнут рая. Убивайте врагов, и вы достигнете безмерного блаженства».

Среди особо ревностных верующих был распространен аскетизм. Некоторые давали обет никогда не выходить из дома, кроме посещения мечети в пятницу. Другие никогда не ложились в постель, не прислонялись к стене, а садились только во время молитвы, потому что, как писал один подвижник, «не подобает мне сидеть, когда я перед лицом Аллаха». Третьи никогда не поднимали головы, питались одной лепешкой в день и спали в кровати, утыканной острым железом, не ходили в баню и не брили головы. В старости многие удалялись от мира, бросали все свои прежние занятия и предавались покаянию и молитвам. Было принято перед смертью раздавать свое имущество беднякам и отпускать на волю рабов.

Так же ярко вера в Аллаха выражала себя через хадж. Паломничество в Мекку было опасным занятием, нередко приводившем к смерти. Хадж считался подвигом. В биографиях XI века часто встречается сообщение: умер во время хаджа. Путь паломников проходил через пустыню, которая кишела разбойниками и еретиками и где можно было умереть от жажды. В 1012 году бедуины лишили воды паломников, возвращавшихся домой через пустыню, спустив все расположенные по пути водоемы и забросав колодцы ядовитыми колючками. Тысячи человек погибли, другим пришлось пойти в рабство к бедуинам, чтобы выжить. Главарей этих бедуинов потом поймали, привязали к столбам и несколько дней кормили солью, пока они не умерли от жажды.

Несмотря на все эти трудности, набожные мусульмане накладывали на себя дополнительные обеты: идти только пешком, произносить у каждого путевого столба по две молитвы или, как суфии, не брать с собой ни денег, ни вещей.

Тяготы паломничества были так велики, что многие старались их облегчить или обойти тем или иным способом. Кто-то нанимал вместо себя паломника за деньги. Вместо Каабы посещали более близкие и безопасные святыни, которые ценились меньше: например, десять хаджей в Ниневию равнялись одному хаджу в Мекку. Халиф аль-Мутаваккиль даже устроил в своей столице копию Каабы, где местные жители могли совершать хадж, не отправляясь в Мекку.

Как и в христианстве, в исламе находились свои критики паломничества. Суфии призывали искать Бога в своей душе, а не в Каабе. Аль-Худжвиври говорил: главное, быть с Аллахом, а в Мекке или у себя дома – неважно. Другой суфий