Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

…Он вел лихорадочную деятельность: ездил из одного города в другой, одновременно строил верфи и порты, парки, музеи, системы канализации и ирригации, организовывал кампании по борьбе с малярией, восстанавливал дворцы и библиотеки. Шарлотта беспокоилась о его здоровье, ведь он почти не заботился о себе, настолько был поглощен своими проектами, и ей было больно, что он не брал ее с собой. Его долгие отлучки становились для нее все более невыносимыми. «Принцессы должны уметь скучать с достоинством», – как-то напомнила ей бывшая наставница. Но Шарлотта, воспитанная как будущая правительница, чувствовала себя недооцененной супругом, который относился к ней снисходительно, как к ребенку.

Несмотря на неустанную работу и на то, что многие итальянцы по достоинству оценили усилия Максимилиана, тот пользовался поддержкой лишь меньшинства. Аристократия Ломбардии – великие семьи Висконти, Дандоло и Борромео – отказывались от его приглашений. Восстания против иностранных оккупантов происходили почти ежедневно, а борьба за объединение Италии, возглавляемая харизматичным графом Кавуром, становилась все мощнее. Весной 1858 года эрцгерцог почувствовал себя изнуренным и утратил силы для дальнейшей борьбы. Его разочарование усугублялось тем, что военные австрийской армии подчинялись напрямую императору Францу Иосифу, и он сам не имел решающего голоса. Солдаты считали его слабым и недостаточно мужественным. Генерал Дьюла, командующий военными силами в регионе, написал: «За этой романтичной и чувствительной внешностью скрывается нечто бессильное и, что еще хуже – женоподобное. Говорят, что его напыщенность – всего лишь прикрытие для распущенного нрава».

21 августа 1858 года Сисси и Франц Иосиф стали родителями долгожданного наследника австрийского престола – принца Рудольфа. Максимилиан, таким образом, оказался третьим в очереди на трон, и, хотя он искренне порадовался за своего брата, эта новость усугубила его подавленное состояние. Шарлотте он по-прежнему не открывал всей серьезности происходящего и откровенничал лишь с ее бабушкой. «Теперь слышен только один голос – голос возмущения и недовольства, звучащий по всей стране, и против него я один, бессильный; не то чтобы я боялся – Габсбурги не знают страха, – но мне стыдно, и я молчу… Если все будет продолжаться так же, мне придется отправить Шарлотту в Брюссель к отцу. Женщине молодой и неопытной нечего делать там, где грозит опасность. Сейчас мы живем в полном хаосе», – писал он в отчаянии.

К концу года он начал опасаться, что его молодую жену могут оскорбить или даже угрожать ей на улицах, поэтому они перестали появляться на публике. Теперь им уже не удавалось посещать театр Ла Скала – их там встречали свистом и бранью. Вся та популярность, которой они пользовались в первые месяцы, исчезла. Чтобы уберечь Шарлотту, Максимилиан решил отправить ее на время в Бельгию, но она отказалась бежать в Брюссель и настояла на том, чтобы остаться рядом с мужем. Как обычно, она продолжала ездить в карете по своим дворцам в Милане и Монце, а также гулять пешком по улицам и площадям Венеции без всякой охраны.

В начале января 1859 года на севере Италии началась первая волна мобилизации. Граф Кавур, тайно встретившись с Наполеоном III, заручился поддержкой императора Франции на случай войны с Австрией – в обмен на уступку Савойи. Судьба Италии уже была решена – и все это за спиной Максимилиана.

Опасаясь дальнейшего обострения ситуации, эрцгерцог отправил Шарлотту в Триест, на виллу Лазарович, где он сам когда-то жил в самые счастливые годы своей юности, будучи морским офицером императорского флота. Расположенная на склоне холма с видом на море, вилла была обставлена Максимилианом с изысканным вкусом. Шарлотта нашла ее уютной и очень комфортной, но ее терзала тревога: в случае начала войны ее муж мог оказаться на борту корабля в морском сражении. «Прошел всего месяц, а я пережила множество мучительных минут, непрестанно беспокоясь за того, кому принадлежу всецело и кто остался один, окруженный врагами. Любая разлука с моим дорогим эрцгерцогом причиняет мне боль, но намного больше – именно сейчас!»

С каждым днем, проведенным в Триесте, Шарлотта постепенно обретала душевное равновесие и вновь начала надеяться на скорую встречу с мужем. Близость моря, отсутствие обязанностей и умиротворяющая атмосфера помогли ей забыть стресс последних месяцев.

Тем временем горечь Максимилиана только усиливалась, и он делился с матерью своими чувствами: «Видеть, как рушится то, что досталось с таким трудом; ежедневно пребывать в неизвестности – чем все закончится, будучи окруженным враждебными прихлебателями; постоянно сомневаться – одобрят ли мои действия в Вене; жить с тревогой, зная, что моя жена может быть недовольна или в опасности; не зная, освистают ли нас сегодня в театре и вернемся ли мы живыми с прогулки. Это ужасное положение».

Во дворце Милана он чувствовал себя одиноким и будто бы сосланным: вся его жизнь свелась к работе, и он стал напоминать затворника. Разлука сблизила супругов, и Максимилиан начал чаще писать Шарлотте, стараясь ее успокоить и быть с ней более нежным. Но реальность становилась все тревожнее – война была уже не за горами. Усилившаяся напряженность и беспорядки на улицах заставили Франца Иосифа отказаться от помощи брата. Максимилиан был отстранен от всех обязанностей.

10 апреля 1859 года эрцгерцог получил официальное письмо об увольнении, которое повергло его в глубокую печаль. Брат не только снял его с поста губернатора, но и публично унизил, освободив от должности адмирала австрийского флота. Весной того года французы нанесли поражение австрийцам в битве при Мадженте, а летом – при Сольферино. 11 июля Франц Иосиф был вынужден подписать мир с Наполеоном III. Австрия должна была оставить Италию и уступить Ломбардию, сохранив при этом Венецию. Наполеон, зная, что венецианцы симпатизировали молодым эрцгерцогам, предложил Францу Иосифу создать автономное королевство с Максимилианом и Шарлоттой во главе. Ответ императора был холоден и категоричен: «Прежде чем допустить подобное, Австрия возобновит войну».

Всего два года продлилось правление Максимилиана Габсбурга в Италии, и последние часы, проведенные им на вилле Реале в Монце, были особенно болезненными. Он чувствовал себя неудачником, преданным собственным братом. Наполеон, столь обходительный с ним в Париже, тоже его разочаровал. Однако признание его заслуг пришло со стороны врага – героя итальянского Сопротивления, графа Кавура. Узнав о падении эрцгерцога, тот с облегчением признался: «Знаете, кто был нашим самым грозным врагом в Ломбардии, кого мы боялись и чьи шаги отслеживали ежедневно? Эрцгерцог Максимилиан – молодой, деятельный, инициативный, полностью преданный трудному делу завоевания доверия миланцев – и он почти добился успеха. Его настойчивость, его манера управления, его справедливый и либеральный дух уже отняли у нас многих