Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

В ночь с 8 на 9 августа 378 г. армии готов и римлян встретились около Адрианополя. Фритигерн направил к Валенту посланцев, включая христианского священника, с предложением мира, но император решительно отказался. 9 августа произошло ожесточенное сражение, римляне были наголову разбиты. Римская армия потеряла больше половины воинов. В битве пало много высокопоставленных римлян. Погиб и сам Валент. Восточно-римской армии более не существовало. Грациан в этих условиях тоже не решился вступить в бой и отступил. Готы пытались осадить Адрианополь и даже Константинополь. В столице уже не было регулярных войск, но жители города сами вооружились, чтобы дать отпор варварам. Не решаясь на штурм и не умея осаждать города, вестготы отступили. Однако, чувствуя себя победителями, они опустошали север Балканского полуострова. Используя захваченную добычу, готы подкупили вождей гуннов и аланов, и те пришли им на помощь.[179] Теперь целая коалиция варварских племен противостояла римлянам. Правда, гунны и аланы, получив добычу, вскоре ушли. Но готы продолжали хозяйничать, считая Фракию и Дакию, где они обосновались, своей землей.

Битва при Адрианополе имела огромное значение. Дело было даже не в полном поражении римской армии. Важнее была гибель императора. Призрак прошлых катастроф встал во весь рост. Другим важным результатом стало то, что варвары уже не собирались с награбленным добром и пленниками уходить (им вообще-то и уходить было некуда), поэтому, чувствуя себя победителями, они стали захватывать земли для поселения. Отныне в глазах не только вестготов, но и других племен Римская империя была лишь богатой территорией, которая могла стать местом их нового расселения. Это радикально меняло принципы взаимоотношений римского и варварского миров. Наконец, чрезвычайно важным было то, что с гибелью Валента исчезла сама императорская власть на Востоке.

Сын Валента Валентиниан Галат умер в младенчестве. Вдова Валента Альбия Доминика на какое-то время попыталась взять власть в руки. Так, когда жители столицы вооружились для отпора варварам, она приказала платить им, как солдатам, распоряжаясь, следовательно, государственной казной. Однако было ясно, что ни жители, ни тем более армия власти женщины ни в какой форме не примут. Сравнительно недавно военная верхушка трижды (в 363, 364 и 375 гг.) решала вопрос о преемнике неожиданно умершего императора, причем в последнем случае ее не смущало наличие двух живых августов. Но теперь положение было совершенно другим. В битве при Адрианополе пало множество генералов и высших офицеров, в том числе наиболее известных, таких как Себастиан. Оставшиеся в живых были в шоке от страшного поражения, и единственное, что еще мог сделать, например, магистр пехоты и конницы Востока Юлий, так это перебить находившихся на римской службе готов, дабы упредить их возможное восстание и присоединение к соплеменникам.[180]

На первый взгляд создавшееся положение далеко не было катастрофическим. В какой-то степени повторялась ситуация 363 г., когда от смертельной раны умер Юлиан. К тому же на Западе оставались два законных императора — Грациан и Валентиниан II. Правда, второй был еще семилетним ребенком, но первому было уже 19 лет, по меркам того времени он был взрослым мужчиной, а его действия в качестве августа показали его как правителя. Однако разделение Империи зашло столь далеко, что о распространении власти западного императора на восточную часть государства речи не могло быть. Да и в создавшейся обстановке Востоку требовался человек, который смог бы сосредоточиться на изменении возникшей ситуации, обладая всеми полномочиями, какие могут быть только у полноправного императора. Оставить Запад малолетнему Валентиниану и взяться за решение восточных проблем Грациан не мог.

В этих условиях ему пришлось принимать срочные меры. На Восток была направлена новая армия. Во главе ее он поставил сына недавно казненного Феодосия, тоже Феодосия. Мотивы выбора императора не совсем ясны. Он явно действовал под влиянием своих ближайших советников, но кто это был, неизвестно. Может быть, значительную роль в выборе Грациана сыграл его воспитатель Авзоний. Возможно, у него не было достойного командующего, кому он мог бы доверить подавление восстания, принявшего столь значительные размеры. На выбор явно повлияло то обстоятельство, что сравнительно недавно Феодосий в ранге дукса Мезии успешно воевал с сарматами. Военную школу он прошел при своем отце, активно участвуя в военных действиях в Британии, Реции, Паннонии. После казни отца он удалился на родину в испанский город Кауку, откуда и был вызван Грацианом. Решающее слово в назначении Феодосия, по-видимому, сказали восточные генералы, выжившие после адрианопольского сражения. Это были два магистра конницы Виктор и Сатурнин. Потерпев поражение, они не могли рассчитывать на высокие командные посты, и единственным командиром, относительно хорошо знавшим театр военных действий, оказался Феодосий. Он был назначен, вероятнее всего, magister militum Иллирика и направлен во главе новой армии на Восток. При этом полномочия его распространялись и на Фракию, в состав Иллирика не входившую, т. е. на все территории, подпадавшие под угрозу готского нашествия.

Осенью 378 г. Феодосий одержал победу над сарматами, не дав им объединиться с готами. Она была не очень-то значительной, но после адрианопольской катастрофы воспринималась как знак надежды. И тогда Грациан сделал следующий шаг. 19 января 379 г. в Сирмии он в присутствии войск провозгласил Феодосия августом и поручил ему управление восточной частью Империи. Под его власть перешли часть государства, управляемая ранее Валентом, и присоединенная к ней восточная часть Иллирика.[181] Возможно, что такое решение Грациан принял по совету или даже под давлением высших военных чинов, снова, как это было и ранее, решавших вопрос о будущем императоре. Видимо, речь шла о тех же Викторе и Сатурнине, к которым присоединился командир придворной гвардии самого Грациана Рихомер. Недавно он был поставлен во главе западной армии, направленной против готов, но вскоре возвратился к Грациану, а затем снова очутился на Востоке и участвовал в битве при Адрианополе. Как и восточные генералы, он прагматически оценивал сложившуюся ситуацию и видел, что иного выхода, кроме объявления Феодосия августом Востока, нет. Иначе трудно объяснить, почему Грациан, недавно столь резко отреагировавший на провозглашение Валентиниана II, не попытался установить свою власть и над восточной частью Империи. Может быть, на его решение повлияло и то обстоятельство, что в западной части государства разразилась эпидемия, которая требовала сугубого внимания императора и не давала ему возможности сосредоточиться на разгроме готов. Не исключен и еще один вариант. Феодосий после своей победы сам при поддержке своей армии провозгласил себя императором, и Грациану не оставалось ничего другого, как узаконить этот акт,