Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

то те из них, кто не был связан с паннонским кланом, тоже были не удовлетворены покойным императором и не были уверены, что юный Грациан не будет продолжать ту же политику. В результате в этой среде снова возникла идея, 14 лет назад высказанная Дагалайфом: принудить императора взять себе соправителя, который мог бы ему противостоять. Таким соправителем Грациана явно не мог быть его дядя. К этому времени фактический раздел Римской империи на западную и восточную части стал уже настолько привычным, что ни у кого не возникало мысли об их новом реальном объединении. Так что соправитель Грациана тоже должен был править на Западе. Это и стало предметом обсуждения сразу же после смерти Валентиниана.

Новый император должен был быть принят в первую очередь войсками. Однако в военной среде существовала определенная конкуренция между армиями. В приведенной Валентинианом из Галлии армии большой популярностью пользовался Себастиан, опытный полководец, служивший еще Констанцию и Юлиану, поставившему его вместе с Прокопием во главе отдельной армии во время войны с персами. Позже он вместе с Валентинианом отправился на Запад и там прославился. Но кандидатура Себастиана едва ли могла быть принята дунайскими войсками, и его провозглашение почти неминуемо привело бы к новой гражданской войне, поэтому был разработан план, в соответствии с которым галльская армия была отправлена обратно якобы по приказу Валентиниана (смерть его скрывали). Одновременно был разрушен мост через Дунай, чтобы варвары после ухода римлян не смогли им воспользоваться и снова вторгнуться в пределы Империи. План этот был осуществлен нс полностью, ибо командовавший галльской армией Меробауд узнал или догадался о свершившемся событии и вернулся назад, отослав при этом армию во главе с Себастианом. После этого он стал одним из руководителей фактически состоявшегося заговора.

Трудно сказать, сколь широким был этот заговор. Однако ясно, что в нем были представлены различные фракции, существовавшие в высших кругах Империи. Военную часть заговора представляли в первую очередь Меробауд и magister militum Иллирика Эквиций, в свое время способствовавший признанию армией Валентиниана и затем активно участвовавший в подавлении восстания Прокопия. Оппозиционную часть гражданской администрации представлял префект претория для Италии и Иллирика С. Клавдий Петроний Проб, у которого недавно возник конфликт с Валентинианом. В заговоре, несомненно, участвовал Цереалис, брат императрицы Юстины. Вполне возможно, что определенную роль во всем этом играл также Феодосий, самый, пожалуй, в то время известный генерал Валентиниана, с успехом воевавший в Британии, на Рейне и в Африке. Правда, в это время он находился в Африке и непосредственно в событиях не участвовал, но на его авторитет, а в случае необходимости и военную силу, заговорщики, по-видимому, рассчитывали.

Положение заговорщиков было довольно трудным, и решение они должны были принять как можно скорее, пока о смерти Валентиниана не узнали Грациан и Валент. Неизвестно, имели ли место какие-либо споры, но довольно скоро заговорщики пришли к единому мнению, решив провозгласить третьим августом четырехлетнего Валентиниана, сына Валентиниана I и Юстины. Конечно, ребенок не мог править, но это, вероятно, и устраивало заговорщиков. Они могли рассчитывать на фактическое управление за его спиной или в крайнем случае на активность матери мальчика, поскольку, несомненно, между ней и ее пасынком едва ли существовало сердечное согласие. За маленьким Валентинианом, находившимся вместе с матерью в 100 милях от Бригенциона, где разворачивались события последних дней, был отправлен Цереалис. Войска собрались в Аквинке, и там 22 ноября 375 г. Валентиниан II был торжественно провозглашен императором.

17–22 ноября 375 г. фактически произошел государственный переворот. Действующие августы были поставлены перед свершившимся фактом. Некоторое время они явно не могли принять решение, как на это реагировать. Изменив отцовскую политику по отношению к сенату, Грациан направил ему речь, в которой не упоминал своего брата.

Сенат, со своей стороны, послал специальное посольство к Валенту, дабы узнать, каким образом действовать ему в сложившейся ситуации. Тот же отправил на Запад Фемистия, чтобы лучше понять создавшееся положение и определиться с линией своего поведения. Некоторое время ни два императора, ни сенат, ни местные власти фактически не признавали свершившееся провозглашение, хотя явно были в курсе произошедшего. Однако армия нового императора приняла, и никому в Империи, включая и двух августов, не оставалось ничего другого, как признать малолетнего Валентиниана II тоже августом. Задним числом он вместе с Валентом был объявлен консулом, как это было принято, и получил все полагавшиеся титулы.

Грациан сделал хорошую мину при плохой игре. Он объявил себя опекуном брата и демонстративно стал заботиться о его воспитании, что явно отодвигало от нового императора его мать. Правда, полностью оставить в тени Юстину он не смог. Она была при сыне, резиденцией которого стал Медиолан. Юстина была арианкой и, находясь здесь, пыталась передать церковь арианину Авксентию, но встретила упорное сопротивление медиоланского епископа Амбросия. Грациан вмешался в эту борьбу на стороне последнего, что и решило дело. Данный эпизод ясно показал, насколько слабым было влияние Юстины. После смерти отца Грациан вернул ко двору свою мать Марину Северу, и это тоже стало вызовом Юстине и ее сыну. А вслед за тем он, может быть не без влияния матери, обрушился на заговорщиков. Феодосий, непонятно под каким предлогом, был казнен в Карфагене, а Проб отправлен в отставку. Об Эквиции и Цереалисе больше ничего неизвестно, вероятнее всего, они тоже были вынуждены покинуть службу. На плаву остался только Меробауд, кому Грациан, вероятно, все же доверял и кто, возможно, был столь популярен в войсках, что трогать его было опасно. Таким образом, Грациан сумел сохранить полную власть в западной части Империи.[177] Попытка части римской элиты как-то ограничить всевластие императора снова потерпела неудачу.

Грациан решил сделать вывод из всех этих событий. В противовес военной и частично гражданской элите, которая в ноябре навязала ему соправителя и пыталась реально ограничить его власть, он выдвинул на первый план традиционную, еще сохранившую свой авторитет сенаторскую знать. Уже 1 января 376 г., еще до официального признания брата соправителем, он обнародовал свою прокламацию, обращенную к сенату. Ее написал его учитель известный поэт Авзоний. В ней Грациан заявлял, что изменит методы правления своего отца, будет советоваться с сенатом и всячески его уважать. Сенаторы с энтузиазмом встретили чтение этой прокламации. Вслед за этим последовали и практические меры. Была объявлена амнистия, в соответствии с которой вернулись изгнанники, освобождены были из тюрем подследственные, было возвращено конфискованное имущество. Затем было объявлено о прощении всех недоимок по налогам и даже публично сожжены все соответствующие документы.

Еще важнее стали кадровые перестановки. Люди из ближнего круга Валентиниана