Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

Самое глубокое суеверие являлось характерной чертой этого времени. Разумеется, весьма суеверным был и император, поэтому малейшие подозрения в магии, колдовстве, гадании, консультации с оракулом вызывали ответные и чрезвычайно жесткие реакции. Суеверие использовали некоторые чиновники, делавшие свою игру. Таким, например, был уже упомянутый Максимин. И хотя Валент в этом плане находился, как уже говорилось, в несколько лучшем положении, но и ему пришлось столкнуться с такой же попыткой путем колдовства выведать кандидатуру будущего императора. И на Западе, и на Востоке раскрытие подобных манипуляций привело к жестоким репрессиям. Валент под этим предлогом расправился с остатками бывших сторонников Юлиана. В обеих частях Империи многие сенаторы и члены их семей были арестованы, подвергнуты пыткам и казнены. Римские сенаторы даже отправили специальное посольство к находившемуся в Августе Треверов Валентиниану с просьбой отменить пытки, и ему пришлось согласиться с этим, по крайней мере официально.

Сенат, как уже говорилось, был окончательно включен в имперскую бюрократическую систему. В него император вводил своих высших чиновников и офицеров, которые, однако, занимали там более низкое положение, чем представители старых аристократических родов. И последним Валентиниан явно не доверял. Характерно, что он сделал консулами только двоих сенаторов — С. Клавдия Петрония Проба (371 г.) и Домиция Модеста (372 г.). Конечно, консульство теперь не имело никакого политического значения (назначение консулом младенца Варрониана это ясно показало). Да и Валентиниан назначил консулом своего семилетнего сына Грациана. И все же традиционный авторитет консульства оставался довольно высоким, и недаром императоры или члены их семьи неоднократно становились консулами. Назначение консулом было знаком почета и доверия императора. И то, что Валентиниан лишь двух сенаторов сделал консулами, выразительно говорит о его отношении к сенату.

Религиозная политика. Став императорами, Валентиниан и Валент не могли не столкнуться с религиозными проблемами, давно переплевшимися с политическими. Значительная часть населения Империи оставалась языческой. Особенно много язычников было в западной части, управляемой Валентинианом. Явно преобладали они и в римском сенате. Но их было много и в других слоях общества, в том числе в армии. С другой стороны, все набиравшее силу христианство далеко не было единым. Никейскому вероисповеданию решительно противостояло арианство, в котором тоже существовало несколько течений. И все это надо было учитывать в повседневной политической практике. Валентиниан, на первый план ставивший политические, военные и финансовые вопросы, старался не очень вмешиваться в чисто религиозные и церковные проблемы.

Вскоре после своего прихода к власти Валентиниан издал эдикт о терпимости. В отличие от подобного эдикта Юлиана этот шел навстречу стремлениям христиан. Еще Иовиан отменил многие антихристианские меры Юлиана. Валентиниан завершил эту антиюлиановскую реакцию. Он отменил закон об учителях, что сразу же поставило образование в большую зависимость от Церкви. Отмененные Юлианом привилегии клириков, когда-то введенные Константином, были восстановлены. Валентиниан принял и другие меры в пользу христиан. Так, было запрещено привлекать солдат-христиан к охране языческих храмов, а преступников из числа христиан нельзя было осуждать на участие в гладиаторских боях. Вообще всякие экзекуции запрещались в воскресенье. Трижды объявлялась амнистия в честь Пасхи. Всеми этими мерами императоры подчеркивали не только свою приверженность христианству, но и роль этой религии в общественной жизни Империи.

В то же время положения эдикта о терпимости распространялись и на язычников. Попытка Юлиана возродить язычество была пресечена, но к преследованиям язычников императоры не прибегали. И Валентиниан, и Валент запретили ночные церковные службы[174] и кровавые жертвоприношения. Однако, чтобы не вызвать слишком большого возмущения в Греции, им пришлось сделать исключение для старинных элевсинских мистерий, большинство которых проходило ночью. Были запрещены также отдельные публичные языческие обряды. Но в целом ни на Западе, ни на Востоке язычников не преследовали. За исключением некоторых обрядов, в остальном они спокойно удовлетворяли свои религиозные нужды. На Востоке даже возобновились традиционные процессии в честь Деметры и Диониса. Не запрещалось язычникам занимать и государственные посты. Так, викарием Азии в 364–365 гг. являлся язычник Феодор. Значительную роль не только в культурной, но и в политической жизни Империи играли такие язычники, как Симмах на Западе и Фемистий на Востоке.

Сам Валентиниан был христианином и притом, как кажется, никейского толка. Однако во внутрицерковные дела он, в отличие от своих предшественников, особенно Констанция, предпочитал не вмешиваться. Еще в самом начале его правления к нему обратились арианские епископы с просьбой созвать специальный собор или синод с целью рассмотрения некоторых доктринальных вопросов. Однако Валентиниан решительно отказался, сказав, что он светский человек и не занимается делами, касающимися епископов. И он старался соблюдать это правило в течение всего своего правления. Конечно, обстоятельства порой заставляли его обратиться к религиозным проблемам. В Африке, как говорилось выше, происходили столкновения между донатистами и никейцами, и это, естественно, нарушало ту стабильность, достижение которой Валентиниан ставил своей целью, поэтому власти выступили против донатистов, а те в ответ активно поддержали Фирма. Это привело к кровавым преследованиям донатистов, они были обвинены в государственной измене. По обвинению в магии и колдовстве преследовались и манихеи.

В 366 г. после смерти папы Либерия в Риме начались кровавые столкновения между сторонниками двух кандидатов на папский престол — Дамаса и Урсина. Оба они были диаконами, и за каждым из них стояла довольно значительная сила. Префект Города Вивенций, не решаясь вмешаться в эту борьбу и решительно пресечь столкновения, даже бежал из Рима. В ходе кровавых столкновений, стоивших жизни сотням людей,[175] победу одержали сторонники Дамаса. Во время самих столкновений ни местные власти, ни император, как кажется, не вмешивались в события, но после победы Дамаса Валентиниан не только признал его, но и вскоре изгнал из Рима Урсина.

В 374 г. подобные столкновения происходили в Медиолане. Гам положение осложнялось тем, что покойный епископ Авксентин был арианином, в то время как многие местные христиане являлись никейцами.[176] Местные священники, в большинстве своем поставленные Авксентием, стремились избрать арианина, но светские христиане решительно этому воспротивились. Корректор Лигурии и Эмилии, на территории которых находился Медиолан, Амбросий пытался уговорами примирить обе стороны. Консуляр Петроний Проб, прямой его начальник и покровитель, решительно вмешался в выборы. Он сам, чего до этого имперские чиновники никогда не делали, вошел в базилику и настоял на избрании Амбросия. Валентиниан полностью поддержал нового епископа. Такая по возможности нейтральная его позиция и принятие свершившегося факта в церковной сфере были обусловлены все тем же стремлением императора обеспечить как можно дольше стабильность в своих владениях. Его позиция облегчалась и тем