Александр III - Коллектив авторов

будет служить нашим потомкам памятью не только о любви покойного государя к музыке и его желании поднять ее в России на должный уровень, но и о широком покровительстве его величества музыкальному делу в России.

Письма П. И. Чайковского

К. П. Победоносцеву

Ваше высокопревосходительство

милостивый государь, Константин Петрович.

Позвольте в трудном случае жизни обратиться к вашему благосклонному содействию. Хотя дело, сущность которого вы изволите узнать из нижеследующего, ничего не имеет общего с подчиненным вам ведомством, но я потому именно вас решился просить быть моим ходатаем пред его императорским величеством, что, во-первых, вы единственный из приближенных к государю сановников, которому я имею честь быть лично известным, а во-вторых – я знаю, как вы добры, снисходительны, и потому надеюсь, что вы извините смелость, с которой своим личным маленьким делом я дерзаю хотя и на несколько минут отклонить ваше внимание от государственных занятий ваших.

Просьба моя состоит в нижеследующем.

Дабы выйти из самых сложных, затруднительных обстоятельств, отравляющих мою жизнь до того, что я не в состоянии отдаваться делу, которому посвятил всю свою жизнь, мне нужна очень крупная сумма в три тысячи рублей сер<ебром>. Сумма эта освободила бы меня от долгов (сделанных по необходимости как моей собственной, так и некоторых моих близких) и возвратила бы мне тот душевный мир, которого жаждет душа моя.

Между тем, как небезызвестно вашему высокопревосходительству, в прошедшем сезоне на двух императорских сценах были поставлены две мои оперы («Евгений Онегин» в Москве и «Орлеанская дева» в Петербурге), обе с значительным успехом, дающим мне основание надеяться, что они по возобновлении театральной деятельности останутся в текущем репертуаре. Как автор, я получаю установленную законом поспектакльную плату. Но мне придется еще долго ждать, пока накопится потребная сумма, а именно ждать-то мне и трудно. И вот меня осенила мысль дерзнуть просить государя, чтобы он повелел из казенных сумм выдать мне три тысячи рублей серебром заимообразно, т. е. чтобы долг мой казне постепенно погашался причитающейся мне из Дирекции императорских театров поспектакльной платой. Если б я знал хотя одно частное лицо, могшее бы снабдить меня нужными мне деньгами на тех же условиях, то не осмелился бы обратиться к нашему всемилостивейшему государю, но такого лица среди знакомых моих нет. Кроме того, я выскажу вам откровенно, почему у меня хватило смелости решиться на этот шаг. Мне передавали, что будто бы государь изволил однажды в самых милостивых выражениях отозваться о моих музыкальных трудах. Я не имею основания не верить этому счастливому для меня обстоятельству, и вот, ободренный бесконечно лестным вниманием его величества к моей музыке, я решился просить его оказать мне милость. Послать мою просьбу непосредственно к государю по почте я не смею, ибо не знаю даже, прилично ли в письме на имя царя, всецело преданного заботам о государстве, излагать во всей подробности столь ничтожное личное дело. Да может быть, и самая просьба моя неуместна и неприлична. Я осмелюсь просить вас, многоуважаемый Константин Петрович, предварительно разрешить этот последний вопрос: или дать моему ходатайству соответственный ход, или же откровенно посоветовать мне воздержаться от попытки беспокоить своею просьбою государя.

Прилагаю при сем вкратце изложенную сущность моего ходатайства перед его императорским величеством.

Убедительно прошу ваше высокопревосходительство простить мне смелость, с которою я позволил себе утруждать вас, и вместе с тем прошу принять уверение в глубочайшем уважении, с коим имею честь быть ваш покорнейший слуга

Петр Чайковский. Мая 19-го дня 1881 г.

Просьбу Чайковского, я надеюсь, можно будет исполнить, и пришлю вам сказать о результате.

А.

Многоуважаемый Константин Петрович.

Я получил сегодня письмо ваше. Оно очень обрадовало, облегчило и утешило меня. С тех пор как я послал вам мою просьбу, мне все казалось, что я совершил какой-то неделикатный, неприличный по своей несвоевременности поступок. Ваши ободряющие слова совершенно успокоили меня. Теперь буду надеяться не только, что мое ходатайство удовлетворится, но что и в случае отказа мне не будет вменена в вину решимость, с которой в критическую минуту жизни я обратился через ваше благосклонное посредничество прямо к государю.

Примите мою глубочайшую благодарность, глубокоуважаемый Константин Петрович, и верьте в чувства искреннейшей преданности, с коими имею быть

ваш покорнейший слуга П. Чайковский.

Каменка 1 июня 1881 г.

Посылаю вам для передачи Чайковскому – 3000 р.

Передайте ему, что деньги эти он может не возвращать.

2 июня 1881 года.

А.

Глубокоуважаемый Константин Петрович.

Еще тотчас по получении вашей телеграммы я хотел написать государю благодарственное письмо, но не посмел этого сделать, боясь слишком часто напоминать о себе, т. е. не зная еще хорошенько, насколько приличествует мне вообще обращаться непосредственно к государю. Теперь, получив ваше дорогое письмо, спешу исполнить совет ваш, столь согласный с побуждением души моей.

Я глубоко тронут той формой, в которой выразилось внимание государя к моей просьбе. Боюсь, что письмо мое недостаточно сильно выражает то, что в сердце моем чувствую. <…>

Из письма И. В. Анненкову

И. С. Тургенев

Суббота. 8 ноября / 27 окт<ября 18>79 г. <…> Недавно за завтраком у Орлова познакомился с цесаревичем и его женой. Он мне понравился: чистое и открытое лицо. А впрочем…

Встреча Тургенева с Александром III

М. И. Семевский

Будучи еще наследником, Александр III приехал со своей молодою женою Марией Федоровной в Париж. Он неоднократно посещал русского посла во Франции, графа Орлова. Узнав о том, что в Париже в это время находится столь популярный в России и за границей И. С. Тургенев, Александр III пожелал с ним познакомиться.

Граф Орлов сообщил об этом А. В. Топорову, по настоянию которого Тургенев согласился встретиться с будущим российским императором.

У графа Орлова был устроен «чай». Тургенев нарядился в сюртучную пару и отправился к графу Орлову. Встреча Александра с Тургеневым происходила в одном из залов русского посольства.

Наследник с женою приехал к графу Орлову несколько раньше И. С. Тургенева. Обменялись рукопожатиями. Уселись. Вначале разговор не клеился.

Наследник заговорил первым.

– У вас, Иван Сергеевич, два отечества – Россия и Франция. И в том и в другом отечестве вас хорошо знают.

Тургенев был почему-то смущен.

– Я читал ваши охотничьи рассказы, – продолжал далее наследник, – видно, вы хорошо знаете крестьянскую жизнь, а также природу. Собираетесь ли вы обратно в Россию?

В ответ Тургенев что-то пробормотал. Разговор еще продолжался около пяти минут.

И. С. Тургенев рассказывал после этого, что наследник произвел на него впечатление очень посредственного человека.

В