«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

Ника Филипа Anarchic Adjustment прошел путь от продажи вещей для скейт-панков до роли «рупора преисполненного любви экстазийного сознания». На футболках красовались слоганы вроде «открой разум» и «сопереживай». «Мы первыми стали изображать пришельцев и НЛО на футболках», — утверждает Филип. «На одной из самых популярных был изображен Будда с печатной платой и слоганом “Духовность через технологии”... В Сан-Франциско столкнулось множество интересных вещей, потому что технологии [графики] здесь ушли гораздо дальше, чем в Англии времен зарождения рейва». Когда в 1989 году появился графический редактор Photoshop, «половина рейв-дизайнеров ничего не смыслила в дизайне, но у них появились все эти новые инструменты, и они вовсю экспериментировали, а не просто следовали старым дизайнерским парадигмам. У тех, кто делал рейв-флаеры в Калифорнии в начале девяностых, подход был простой: садись за компьютер и делай картинку как можно более безумной». Разумеется, на выходе часто получался киберкитч, пестрящий штампами в духе «ну и улет, чувак!». «Никто не понимал, что мы сами над собой подшучивали из-за того, что нас так штырило», — говорит Уэйд Хэмптон, в то время курсировавший между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. «Внизу флаеров мы оставляли короткие приписки вроде “Живи быстро, мечтай отчаянно” — вещи, над которыми понимающе посмеивался узкий круг своих».

Это сочетание ироничных ретро-хипповых отсылок и искреннего экстатического идеализма также сформировало первые ростки хаус-музыки в Сан-Франциско. В авангарде стояли Hardkiss Brothers. Их братство было скорее духовным, чем генетическим. Гэвин Бибер и Скотт Фридель познакомились в колледже в Филадельфии, подружились на почве общей любви к Принсу, а затем круто свернули с дорожки «костюмно-галстучного» будущего в сторону музыки, вдохновленные чередой откровений, пережитых ими на Тенерифе, английском фестивале Гластонбери и вечеринке Фрэнки Боунса в Лонг-Айленде. В 1991 году они последовали за давним другом Скотта, Робби Кэмероном, в Сан-Франциско, где стали устраивать еженедельные вечеринки типа Sunny Side Up и запустили лейбл Hardkiss для выпуска треков (Гэвин записывался под именем Hawke, Скотт — как God Within, а Робби — как Little Wing).

Атмосфера их музыки была не столько киберделическим техно, сколько «психоделическим фанком», рассказывает Скотт, «на который живая традиционная музыка повлияла не меньше, чем футуристическая электроника. Многие в тусовке зациклены на самом горячем и свежем, но лично я до сих пор не слышал ни одной танцевальной пластинки, которая могла бы соперничать с синглами The Beatles!» Одной из современных пластинок, глубоко повлиявших на эстетику Hardkiss, стал величественный рейв-гимн 1992 года «Papua New Guinea» проекта The Future Sound of London с его мягкими брейкбитами, экстатическим вокалом без слов (сэмпл из Лизы Джеррард из Dead Can Dance) и блаженной безмятежностью.

Собственные треки Hardkiss напоминают психоделический период Принса времен «Raspberry Beret», пропущенный через балеарик-хаус: достаточно взглянуть на такие названия, как «The Trip (The Remixes)» проекта The Ultraviolet Catastrophe, «Raincry (Spiritual Thirst)» от God Within или «3 Nudes (Having Sax on Acid)» от Hawke, причем последний трек стал вечной классикой мерцающего фанка от Hardkiss. Эти идиллические образы отражали тот «медовый месяц», который переживают с МДМА все рейверы и все рейв-сцены. «Это было волшебное время в Сан-Франциско, — вспоминает Робби. — Мы ходили на эти вечеринки на открытом воздухе, делали первые самостоятельные шаги и строили свою жизнь после колледжа. Мы искренне верили, что создаем собственную семью — не только втроем, но и расширяя ее за счет наших девушек, жен, близких друзей. Это была волшебная вспышка, и такое не повторить… Это как в первый раз принять экстази или впервые влюбиться — больше таких ощущений не будет никогда».

Одержимые луной

За всей этой осознанной ретро-китчевостью скрывалось подлинное духовное томление, стоявшее за позитивным настроем Сан-Франциско и выражавшееся в образах Геи и культа Богини. Вот, например, брошюра под названием «ХАУС-МУЗЫКА И ПЛАНЕТАРНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ»:

«При использовании с позитивным намерением групповая энергия способна помочь восстановить замысел Любви на Земле… Когда вы открываете свое сердце и доверяетесь всей группе, с которой танцуете; когда вы чувствуете любовь ко всем вокруг, а они отвечают взаимностью, можно достичь более высоких вибраций. Это происходит, когда толпа глубоко погружается в вайб хауса… В истинном смысле ритмического движения его действие заключается в сонастройке физического, ментального и эмоционального тел с Единством Всего Сущего… Помогите поднять сознание на новый уровень Просветления… Не излучайте негативную энергию и чувства. Оставьте старые привычки позади. Бросьтесь навстречу ветрам перемен и посейте семена нового мира — мира, где человеческая семья снова едина. Где люди уважают друг друга и заботятся друг о друге как единый организм-сообщество. Распространять этот вайб — наша задача. Несите мир!»

Эту листовку распространял Малахи О’Брайен, британский эмигрант из графства Тирон в Северной Ирландии, который имел отношение к еженедельному клубу Come-Unity, а позже работал с Мартином О’Брайеном над периодически проводившимся рейвом The Gathering. Сильно напоминающая терра-техническую философию Spiral Tribe, идея листовки о хаус-музыке как биоритмической синхронизации с Геей кристаллизовалась в логотипе Come-Unity: детском рисунке дома, наложенном на планету Земля.

Легендарные вечеринки на открытом воздухе Full Moon («Полнолуние») стали местом, где сан-францисский дух возвращения к Матушке-Природе нашел свое наиболее полное выражение. Full Moon были детищем промо-группы Wicked, которая состояла в основном из английских эмигрантов — Алана Маккуина и его девушки Триши, диджеев Jeno, Garth и Marky Mark — и была связана с британской саунд-системой свободных вечеринок Tonka. Маккуин дружил с Хили в Лондоне и, по словам Ника Филипа, разделял тот же «техношаманский трип Теренса Маккены». Но когда становившийся все более зрелищным и успешным Toon Town начал вдохновлять «подражательские рейвы с виртуальной реальностью и всем этим дерьмом», люди почувствовали, что сцена становится слишком коммерческой. И тогда ребята из Wicked сказали: «Да пошло оно все, у нас будет просто саунд-система и, может, стробоскоп».

Как и в Бруклине, большинство андеграундных вечеринок представляли собой незаконные проникновения на склады или джемы под мостами, у железнодорожных путей и (чисто сан-францисская фишка) в заброшенных трамвайных депо. Но вечеринки Full Moon проходили за пределами города и под открытым небом. Типичными локациями были заброшенные военные бункеры с видом на залив и уединенные места на побережье, такие как Бейкер-Бич. «Благодаря высоким скалам, и если машины были припаркованы подальше, можно было оставаться незамеченными и тусоваться до полудня, — рассказывает Малахи. — На одном из "Полнолуний" я направлял людей через песчаные дюны и по мере приближения думал: "Что, блядь, стряслось с саунд-системой?" Я поднялся на гребень дюны и увидел лишь море людей, костры, носящихся как безумные собак