«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

с зализанными назад волосами бросались в самую гущу, раздевшись по пояс, с футболками, свисающими из задних карманов джинсов на манер Спрингстина. Другие околачивались у барной стойки Limelight и беззастенчиво нюхали кокаин через трубочки для газировки. Моби, который тогда диджеил на вечеринках Future Shock и вовсю гремел с треками вроде «Go», позже сравнивал опыт игры для этой толпы с «выступлением в тюрьме».

Будучи правой рукой Гатьена, Лорд Майкл стал крупным теневым воротилой клубной индустрии. «Когда он встретил Тимоти Лири в Limelight, у него реально сорвало крышу, он очень захотел стать эдакой крупной шишкой», — говорит Боунз. В разоблачительной статье о Лорде Майкле в газете Village Voice за 1997 год под заголовком «Король Экстази» Фрэнки назвал своего бывшего приятеля «Аль Капоне от рейвов». Боунз также утверждает, что Limelight натравил пожарных инспекторов на Storm Rave 18 июля 1992 года, потому что «мы перебивали бизнес клубу [Гатьена]... Инспектор приехал с шестью пожарными машинами... И как нельзя кстати, когда все расходились с вечеринки, там стояли люди, раздававшие флаеры и зазывавшие: "А теперь валите в Limelight!"»

К концу июля 1992 года у Storm Rave появился союзник в борьбе против коммерциализированной версии хардкора от Limelight — клуб NASA. Проходивший в Shelter, клубе в самом сердце даунтауна Манхэттена, NASA (аббревиатура от Nocturnal Audio and Sensory Awakening — «Ночное аудиосенсорное пробуждение») был детищем Скотто и Ди-Би. Скотто был востребованным художником по свету, гастролировавшим с Deee-Lite. Уроженец Лондона Ди-Би переехал в Нью-Йорк в 1989 году, где диджеил и устраивал кочующую нелегальную вечеринку Deep с проторейвовой атмосферой, а также более мелкие мероприятия вроде Orange, ориентированные на английских экспатов, со смесью хауса и инди-данса в стиле Мэдчестер.

Запустившись в конце июля 1992 года, NASA стал полноценным рейвом. Музыка здесь представляла собой иную версию хардкора, нежели та, что предлагалась на Storm или Future Shock: диджеи NASA отдавали предпочтение брейкбит-трекам с фортепианными партиями, которые тем летом переживали пик популярности в Англии. «Первые шесть недель мы каждый раз уходили в минус, — вспоминает Ди-Би. — Но я нутром чуял: если мы выстоим, дело выстрелит. Через шесть недель очередь уже огибала квартал, и эти ребята не были пресыщенными, они не пытались пройти на халяву, как типичные манхэттенские тусовщики. По сей день я не видел в Нью-Йорке подобной танцевальной энергетики».

Ди-Би и его коллеги-диджеи, такие как Soulslinger и Jason Jinx, продвигали прото-джангл треки от британских лейблов, таких как Reinforced, Formation и лейбл Moving Shadow. Когда я впервые пришел в NASA, я был в восторге, услышав треки, которые знал по лондонским пиратским радиостанциям. Но к тому моменту, зимой 1992 года, атмосфера в толпе уже не поспевала за безумием музыки. Пик «продолжался всего три-четыре месяца, — признает Ди-Би, — все быстро стало слишком малолетним, слишком торчковым, превратившись в какой-то модный междусобойный пафос». В отличие от попросту одетых посетителей Storm в джинсах и кроссовках, ребята из NASA изобретали образ, ставший доминирующим стилем американских рейверов. «Это было слияние хип-хоп-культуры с рейвом, — говорит Ди-Би. — Сверхширокие штаны, сползающие до середины задницы, Tommy Hilfiger, Polo — одежда в стиле преппи, которая сначала перекочевала в хип-хоп, а затем пришла в рейв. Но тогда, в 1992-м, бренды еще не были так важны: повсюду виднелись рюкзаки, леденцы на палочке, цветы в волосах, смайлики. Вид у всех был очень по-детски невинным — девятнадцатилетние подростки пытались выглядеть так, будто им по пять лет».

«Именно в NASA зародился весь этот стиль рейв-танца Восточного побережья, — говорит Скотто. — Тот танец с извивающимися движениями, похожими на змейку, и шажками в стиле «банни-хоп», придумал в NASA парень по кличке Филли Дэйв. Он был дилером экстази, носил огромные белые перчатки и каждую неделю приезжал из Филадельфии. Как-то ночью он обдолбался в хлам и, завороженный собственными перчатками, начал выделывать эти па — так всё и началось. Молодежь молилась на него, он был иконой. К несчастью, он умер от передозировки».

Вопреки тому, как клуб NASA был изображен в эксплуатационном фильме о поколении Х «Детки» — эдаким вертепом разврата (как химического, так и сексуального), поначалу атмосфера там была довольно невинной и идеалистической благодаря коллективному «медовому месяцу» под МДМА. «Это сквозило во всех разговорах, — усмехается Ди-Би. — Мы даже собирались напечатать футболку с надписью "Я правда тебя люблю" спереди и "Это говорят не наркотики" сзади». То же самое можно было сказать и о тусовке Storm. Восемнадцатилетняя Хезер Харт выпускала фэнзин Under One Sky, который быстро эволюционировал от чисто музыкальных обзоров к «очень духовному направлению», включая стихи, рисунки и страницы с письмами, где ребята рассказывали, как эта сцена изменила их жизнь. Спустя четыре года после английской «рейв-олюции» 1988 года Нью-Йорк переживал свое собственное Второе лето любви. Ось Storm—NASA укрепилась с появлением Caffeine, рейв-клуба в Дир-Парке на Лонг-Айленде, где закоренелые тусовщики из NASA и Storm собирались по воскресеньям. Здесь, как отмечалось в снисходительном репортаже в New York Times, у каждого второго подростка с губ не сходил один и тот же возглас: «Все прямо как в шестидесятые!»

Для Денниса-Мучителя пиком стал рейв Storm в автотранспортном депо. «В конце вечеринки мы уже остывали, взошло солнце, все чувствовали себя чистыми и живыми, переполненными этим ощущением общности и единения. Затем кто-то в самом центре танцпола начал брать других за руки, и они подняли руки вверх, образуя круг. Ребята сзади подпрыгивали, чтобы дотянуться руками до центральной точки, где смыкались все ладони. У людей на глазах были слезы. Мы просто смотрели друг на друга — такие счастливые, такие открытые всему миру. В самый пиковый момент, когда каждый пытался полностью раствориться в этом чувстве, на проигрывателе лопнул пасик. Все замерли и уставились на Фрэнки, а он пытался продолжать крутить пластинку пальцем с нужной скоростью ударов в минуту — просто чтобы не дать угаснуть тому, что все испытывали». Хотя катализатором этого единения была МДМА, Деннис настаивает: «Ребята ходили на тусовки не из-за экстази в таблетках, а ради того чувства, которое возникало, когда все собирались вместе. Групповая энергия, когда один человек заводит другого, а тот — следующего... Ты буквально кожей ощущал, как эта вибрация передается от одного к другому. Такое в таблетку не запихнешь. Я знаю ребят, которые были абсолютно «чистыми», вообще не принимали наркотиков, но отрывались на танцполе не хуже остальных, потому что подпитывались этой энергией».

Живи быстро, мечтай отчаянно: киберделические видения Сан-Франциско

Если