«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

Как и загородные рейвы Spiral Tribe, Full Moon были бесплатными вечеринками. Никто не извлекал из них финансовой выгоды, но между промоутерами Сан-Франциско все равно существовал дух соперничества и стремление превзойти друг друга — пусть и на более духовном уровне. «Речь шла о том, как позаботиться о людях и удивить их чем-то глубоко психоделическим, — говорит Уэйд Хэмптон. — В Сан-Франциско все это было гораздо более естественным и завязанным на человеке — дельтапланы, одноколесные велосипеды, на вечеринки тащили все, что только можно было вообразить». Рейверы тоже соревновались — усиливали вайб, наряжаясь в дурацкую одежду или безумно танцуя. «Кто-то мог притащить старинный велосипед с огромным передним колесом и кататься на нем по пляжу до полудня. Это была какая-то сцена в духе Дали».

И, конечно, это была наркотическая сцена. «Поскольку это Сан-Франциско, психоделиков там было полно», — говорит Малахи. Не только экстази и ЛСД, но и «кактус Сан-Педро, аяуаска, сирийская рута». Последняя представляет собой вещество растительного происхождения, богатое химическим соединением под названием гармин, чье действие в качестве ингибитора МАО усиливает видения, вызванные психоделиками. Амазонские шаманы сочетают богатые гармином растения с галлюциногенной древесной корой, содержащей ДМТ, для создания аяуаски — мощного отвара, который вызывает «чрезвычайно богатые узоры визуальных галлюцинаций, которые особенно легко поддаются "ведению" и управлению со стороны звука» (Теренс Маккенна).

В то время как рейверы из Сан-Франциско рассуждали о достижении «высшей осознанности» и превозносили диджея как «цифрового шамана», сцена домашних вечеринок в Лос-Анджелесе была скорее про модный гедонизм, уходивший корнями в массовый спрос на танцы до утра. В 1989–1990 годах проводились вечеринки, где хаус смешивался с хип-хопом и фанком, такие как Dirtbox Соломона Монсьера, OAP (One Almighty Party) Стива ЛеКлера и целый ряд клубов и разовых вечеринок вроде Alice’s House, Deep Shag и Stranger Than Fiction, которые устраивал парень по имени Рэнди. Перебравшись из Сан-Франциско, Док Мартин играл хаус в Flammable Liquid. Кроме того, на восточной окраине Лос-Анджелеса (Ист-Сайде) среди латиноамериканской молодежи уже давно существовала традиция танцевать всю ночь напролет.

Большинство клубов в Лос-Анджелесе были обязаны закрываться к двум часам ночи. К 1990 году, по словам Тодда Си Робертса, редактора Urb, лос-анджелесского журнала о диджей-культуре, «начали появляться флаеры психоделических афтерпати. Обычные клубы выставляли публику около 1:45, так что вокруг шаталась куча пьяных и озабоченных парней и девчонок». Как и в Сан-Франциско, ключевыми промоутерами, разглядевшими потенциал ночных клубов, были в основном англичане. Стив Леви крутил пластинки в собственном клубе West Go West в Санта-Монике. Съездив в 1989 году домой в Лондон, он вернулся с пачкой 12-дюймовых синглов с эсид-хаусом. Взяв за основу канон складских вечеринок, который он наблюдал в Лондоне — сарафанное радио, флаеры, голосовая почта, секретные точки сбора, — Леви основал нелегальное ночное мероприятие Moonshine.

«Нашей первой локацией было здание, которое один тип использовал под нелегальное казино, — вспоминает Леви. — Парень был психом, причем настолько мутным, что, когда он зажал наш залог, мы даже не стали с ним спорить!» Спустя несколько недель вечеринка переехала на «Рыбную фабрику» — в подвал рыбного склада в центре Лос-Анджелеса. «Воняло там жутко, но через пару часов привыкалось. [Тусовщикам] приходилось спускаться на грузовом лифте. На полпути вниз мы полностью выключали свет, требовали плату за вход и обыскивали всех. В Лос-Анджелесе, если вы обыскиваете полицейского, он обязан сдать оружие. А поскольку им запрещено перемещаться без оружия, мы обыскивали каждого, чтобы не дать проникнуть копам под прикрытием». Другие локации находились через связи в сфере недвижимости.

Проведя десяток вечеринок Moonshine, Леви решил перейти на легальные площадки. К этому моменту — летом 1991 года — вечеринки Леви собирали уже тысячные толпы. Но это еще не были рейвы в полном смысле слова: главным топливом на них по-прежнему оставался алкоголь (отсюда и название времен сухого закона — Moonshine), а не экстази, да и музыка больше склонялась к хип-хопу, нежели к хаусу. Следующий проект Леви — Truth в отеле Park Plaza — оказался ближе к теме. Хип-хоп и хаус звучали в разных залах, но тусовщиков из фанк-комнаты так и манило в хаус-рум с его психоделическими проекциями и лазерами. «На следующей неделе они уже заявлялись в своих комбинезонах, готовые оторваться по полной».

Промоутеры из пригородного округа Ориндж уже вовсю устраивали рейвовые тусовки; следуя примеру Moonshine, они начали вскрывать склады в центре Лос-Анджелеса. Если английские организаторы вроде Леви напоминали Пола Оакенфолда и Дэнни Рэмплинга образца 1988 года, то импресарио из округа Ориндж были эквивалентом Sunrise и Energy в 1989-м: предпринимателями с дерзостью и амбициями, способными вывести дело на новый уровень. Как и в случае со взрывом орбитальных рейвов в 1989 году, результатом стала раскручивающаяся спираль дружеского, но ожесточенного соперничества за право проводить самые зрелищные мероприятия в самых невероятно безумных локациях.

«Для меня всё дело было в продакшене, в идее создать концепт, а затем воплотить его с нуля», — говорит Лес Борсай. Начав со Стивом Кул-Эйдом устраивать вечеринки вроде Double Hit Mickey и Mr Bubble, Борсай постепенно перешел к более грандиозным рейвам на складах в центре Лос-Анджелеса. Для King Neptune’s Underwater Wet Dream («Подводные влажные мечты царя Нептуна»): «Мы раскрасили весь склад флуоресцентной краской через трафареты с морскими коньками, рыбами и акулами. Поставили синий свет и генераторы мыльных пузырей, сделали всё чертовски эффектно». Внезапно прилетели вертолеты и нагрянула полиция, чтобы арестовать Борсая и его команду. Сумев выскользнуть из лап закона благодаря заявлению, что их просто наняли покрасить помещение, Борсай столкнулся с необходимостью найти замену площадке за двадцать четыре часа. «Мы нашли огромную подземную парковку, покрасили ее, пригнали огромную автоцистерну с водой и привезли двадцать коробок шампуня. И залили пеной весь танцпол». Но спустя два часа после начала рейва полиция прикрыла лавочку и арестовала Борсая.

Сытый по горло ненадежностью нелегальных мероприятий, Борсай скооперировался с рок-промоутерской компанией Avalon Attractions. Результатом стала серия полностью легальных рейвов, которые становились все более масштабными. Для рейва 1991 года на коровьем пастбище в Помоне Борсай арендовал целый луна-парк. Вечеринка Techno Flight One прошла на диснеевском объекте, где хранился знаменитый деревянный самолет Говарда Хьюза Spruce Goose («Еловый гусь»). «Самолет стоял в искусственном бассейне, и диснеевцы пустили сухой лед, так что казалось, будто он парит в облаках. Эта